Ярчуки

Ехали, сбившись поплотнее, на окрестности зыркали внимательно. Многие, вдобавок к пистолям, ещё и мушкеты с прочими самопалами изготовили.

- Герр капитан, – окликнул Йозеф Котодрал. Свое не особо благозвучное прозвище парень получил вовсе не за похабные привычки, как можно было подумать изначально. И не за старинный кацбальгер - кошкодёр, что в Ордене был оружием привычным, а за рожу, покрытую глубокими шрамами. Когда Мирослав увидел здоровенного баварца впервые, то чуть не назвал того Войцехом. Очень уж схож был сержант с лихим капитаном изрубленностью физиономий.

Только Войцех сцепился с хашашином, а Йозеф подрался с бешеной рысью. 

- Чего тебе? – недружелюбно отозвался командир. Солнце клонилось к закату, но изнуряющая жара по-прежнему измывалась над капитаном.

- Да вот, – Котодрал потер воспалившийся рубец на щеке, – все хотел спросить, а правда ли, что вы, герр капитан, были лейтенантом у самого Гюнтера Швальбе?

- Тебе кто такую глупость сказал? – хмуро поинтересовался Мирослав, чувствуя, как пыль скрипит на зубах.

Хотелось пива с ледника. Много пива…

- Ну, многие говорят, – наёмник оглянулся в сторону товарищей, что, всем видом изображая безразличие, внимательно прислушивались к разговору.

- Плюнь им в глаза, мальчик. А после от души лягни пониже пояса, чтобы такие дураки больше не появлялись на свет. У капитана Швальбе не было лейтенантов. Вообще.

- Но... – растерялся Йозеф.

- Я был у Гюнтера сержантом, – отрезал Мирослав. – И от имени Швальбе нечисть не разбегалась сама собой – приходилось хорошенько поработать клинком.

А теперь, если вопросы кончились, будь добр, иди в задницу. А лучше изобрази авангард да подбери толковое место для ночевки.

Рядом громко фыркнул Угальде.

Капитан задумчиво грыз чубук трубки. Звёзды обещали ясную ночь. Разведённый в яме костерок жадно похрустывал сухими ветками. Молодёжь, на сей раз, обойдясь без перепалки, разобралась по часам сама. Видно, лейтенант не зря пообещал резать уши за непослушание.Место под ночёвку Котодрал нашёл доброе.

И ручей под боком плещется, и от ветра укрытие имеется. Кто рискнул строиться посреди степи – неизвестно. То ли казаки паланку[5] городили да бросили, то ли посполитый рисковый попался да хатку возвел. Одна из стен давным-давно рассыпалась в саманное крошево, но прочие держались крепко и рушиться не собирались – капитан специально походил, придирчиво осматриваясь. А то мало ли чего, вдруг да придётся держать оборону. Дикое Поле не зря носит свое имя.