Что-то, кроме ненависти

Что-то, кроме ненависти

Дмитрий Гартвиг

Что-то, кроме ненависти

«Спят зверьки и растенияНебеса и сомненияНо сиянье обрушится внизСтанет твоей судьбой.

Но сиянье обрушится внизСтанет самим тобой…»

Егор Летов «Сияние».

– Аврам, сын Лота, обвиняется в тайном поклонении и соблюдении иудейских обрядов в течении сего года. Святой Официум, принимая во внимание искреннее покаяние маррана во время действия Эдикта о Милосердии, дарует этой заблудшей душе прощение, обязывая выплатить штраф в пользу Церкви в размере двух коров, нажитых во грехе… – громкий и чёткий голос инквизитора раскатами грома разносился над притихшей площадью Сарагосы.

По безмолвной толпе, едва та услышала приговор, пробежал ропот. Немногие сочувствующие тихонько вздыхали, представляя себе последствия штрафа, другие же – злорадно потирали вспотевшие от жары ладони, радуясь закономерному обеднению жида-ростовщика. Вторых, конечно же, было намного больше.

Аутодафе продолжалось.

– Я так и знала, что найду тебя здесь.

Тихий девичий голос вывел Альваро из задумчивого наблюдения.

– Привет, Исбель, – мрачно буркнул мальчишка.

Девочка подошла ближе к маленькому бродяге, присела с ним рядом, прямо на край черепичной крыши трактира. Её загорелые ножки, кое-как обтянутые новенькими кожаными башмачками, свисали над огромной площадной пропастью и болтались из стороны в сторону, повинуясь воле маленькой хозяйки.

– Ты чего такой смурной? – спросила она у Альваро.

– Помнишь лоточницу, у которой я недавно кочан капусты свистнул?

– Ещё бы, – Исбель улыбнулась. – Вою тогда было на весь рынок. Особенно, когда бригадир Давид тебя поймал, и показательно высек.

И хихикнула.

Мальчишка бросил на неё злобный, по-настоящему волчий взгляд уличного бродяги. Но ничего не сказал. И даже не попробовал стукнуть, или пихнуть в бок, больно, как он умел. Вместо этого, поняв, что над ним всего-навсего шутят, сказал:

– Я хотел, чтобы её сожгли, жабу старую.

– А она что?

– Ничего, – мальчишка, явно подражая какому-то животному, огромному и сердитому, громко выдохнул через ноздри. – Вон она стоит, в толпе, рядом с кузнецом, ну, который у Южных ворот…

– Фернандо.

– Да, вот, рядом с ним, – подтвердил Альваро. – Усатый такой. Видишь её?

– Вижу.

– Даже не покаялась. Одним словом – жаба, – подтвердил свои же собственные наблюдения мальчишка.