Ярчуки

На всякий случай.            - Ничего чудного, – буркнул Мирослав и, скрутив карту, сунул её в тубус, – ты был прав, когда назвал это эскизами. «Её хвалил сам Боплан[9]!» – передразнил он кого-то. – Чтоб его черти подрали, этого сраного лягушатника! «Подробный план Диких полей, граничащих с украйнами Речи Посполитой», мать её за ногу да афедроном на пушку!            - Мадонна свидетельница, карта, возможно, и паршива, но к чему такая желчь? – недоумённо сказал испанец.

– Мы прекрасно обходились без карт, обойдемся и сейчас. Если же тебе она не нужна, – добавил Диего, видя, как взбешенный капитан прокручивает крышку тубуса, – то я с готовностью приму её в дар!            - Пригодится как растопка для костра, – отрезал Мирослав.            - Ещё из бумаги можно накрутить патронов! – миролюбиво добавил лейтенант. – Или пыжей.            Капитан спрятал тубус в мешок и ненадолго задумался.             - Литвин не дозвался гадину. Но где её логово, примерно подсказал. Как он там? – неожиданно поднял голову Мирослав, глядя куда-то сквозь Угальде.            - Живой. Пьёт вино и ругается.            - Значит, точно живой, – протянул капитан.            Испанец, несколько раз оглянувшись по сторонам, собрался с духом,            - А как мы её будем убивать? Она же большая.             - Покажем гадину Руперту, а после заткнем её гадскую пасть обгаженными штанами нашего рыжего ублюдка.            Диего только хмыкнул:            - У тебя сердце из громадного куска льда с самых высоких вершин! Ну а если серьезно? Ты же не думаешь, что мы придём к змее в её змеиную пещеру и отрубим голову? Всё же, в этом дьявольском творении тридцать шагов злобного шипения! И она не травоядный дракон, коих великое премножество упокоил мой славный прадед, да будут холодны угли под его котлом! Или мы забросаем её тем серебром, что ты посулил?            Капитан молча подошёл к своему вьюку, расстегнул пряжку одной из сум. Испанец присвистнул:            - А я все никак не мог понять, отчего он так тяжёл.