Дело железа

— Если бы я не считал это решение правильным, я бы его не принял.

— Время идет, — спокойно заметил Волков, сбрасывая в прихожей башмаки и подхватывая в руки сандалии, которые сейчас, на носок, неловко было надевать. — Вы можете пересмотреть свои взгляды. Если я что-то понимаю о ваших целях, вам удобней будет все-таки без этой платы... Да и дневной образ жизни начнете вести много раньше. А счетов со вседержителем у вас нет.

— А почему вы мне об этом тогда не рассказали?

— Потому что я бы вам самим рассказом почти наверняка закрыл бы эту дорогу.

Те, кто с самого начала рассчитывает вот так вывернуться — никогда не возвращаются в люди. Я сам так ни с кем не поступал, а видеть — видел.

Ступая тихонько, с сандалиями в руках, они пересекли переднюю и пошли по веранде внутреннего дворика.

— Поза Ивана Карамазова мне никогда не нравилась, — сказал Арефьев. — Но я пока не вижу основания передумать. По правде говоря, мне не очень верится, что кто-то из знакомых мне священников тут будет на что-то способен.

Даже лучшие из них... это чиновники. Бес, который покидает одержимого по государеву указу? Ну, разве что здесь, в Японии такое могло бы случиться... они ведь императора своего почитают за бога?

— За потомка богов, — как-то рассеянно поправил Волков.

Что это с ним? Обычно на него так воздействовала близость нескольких любящихся парочек. На Арефьева она воздействовала еще сильнее, и они в самое "горячее" время покидали гостеприимный дом терпимости, предпочитая слушать симфонии улиц.

Но сейчас близилось утро, бордель спал. Арефьев всмотрелся в ночь внутренним взглядом — и уловил далекий отблеск рыжины. Тот, кто, ненавидя, следовал за рикисей, теперь знал, где они.

— Не нравится мне этот... провинциал. Ну да ладно. Вот что, давайте как, пока вся эта глупость не разъяснилась, далеко друг от друга не отходить. Это, конечно, больше меня касается, придется мне днем дома посидеть, но и вы тоже старайтесь меня из виду не терять.

Арефьев сел на веранду, сбросил носки, надел сандалии и закурил цигарку.

На пачке было изображение цветущей вишневой ветки.

— Забавно, — сказал он, — чем-то это напоминает мне наш поход на упыря.

— Да. И вполне возможно, что наблюдатель руководствуется теми же чувствами.

— Наверное, — подумал вслух Арефьев, — я к этому привыкну.

— Привыкнете, — отозвался из комнаты Волков. — К этому — привыкнете.

Они оба ошиблись, но Арефьев так и не успел об этом узнать.