Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Про себя, я их, иначе, как морским отребьем, и не называл, особенно, после того, как на собственной шкуре познал всё их «благородство».

На какое-то время о нас забыли, так как сильно были заняты выходом в море и последующей погодой. Но прошла ночь, наступило утро, и о нас опять вспомнили. Открылся люк в трюм, где мы почивали, вместе с крысами, которые побрезговали даже куснуть нас пару раз, так, для проверки, хотя бы. Впрочем, они ещё успеют наверстать упущенное.

В трюм спустились два пирата и, взглянув на нас через клетку, проорали.

- Эй, испанцы, вы там ещё живые? – Держите, пожрать вам принесли. Открыв клетку, нам дали одну маисовую лепёшку на двоих и сунули по деревянной плошке с водой, пока ещё не зацветшей, но уже с лёгким запахом затхлости.

Утолив жестокий голод, ровно настолько, насколько хватило забыть о нём на время, мы с падре были выпущены из клетки, словно домашние звери, и отправлены отрабатывать потраченную на нас скудную провизию. Но, при этом, нас разделили.

Падре отправили работать на помпе, откачивать накопившуюся за сутки воду, которая сочилась из разных щелей старого судна, а меня направили наверх.

Очутившись на палубе, я, первым делом, вздохнул полной грудью, почувствовав ветер свободы. Как птица в клетке тоскует по воле, так и я в трюме мечтал сбежать от пиратов. Но бежать было некуда! Куда ни глянь, везде простиралось бурное бескрайнее Карибское море.

Ветер крепчал, нагоняя белые барашки на сине-зелёные волны, отчего снасти рангоута трепетали и шатались во все стороны, как подвыпивший моряк, возвращающийся из таверны.

Непривычный к качке на палубе корабля, я пытался крепко стоять на ногах, но очередная волна, на которую взбирался идущий быстрым ходом корабль, сбивала моё равновесие.

Шторма не было, он ещё даже не начинался, но корабль вёл себя как норовистая кобыла под неопытным седоком, стараясь сбросить с себя глупых моряков, посмевших взгромоздиться ему на палубу. За ночь я основательно захотел в туалет, но не знал, где это можно было сделать.

Меня пока не трогали, только заставили мыть палубу, кинув мне кусок истрёпанных старых канатов и деревянный скребок, с помощью которых я и отмывал палубу, изредка заворожённо взглядывая за борт, внимательно рассматривая бурно вздымавшиеся, но пока ещё мелкие, волны. Дольше терпеть позывы организма было уже невозможно, а где туалет, или гальюн, насколько я помнил его морское название, я не знал.