Река Смородина

Так и жили, по миру странствовали. Сами в драку никогда не лезли, но и обидчикам спуску не давали. На Новую Веру понадеялись было, но не сложилось.

Когда же Батый пришел, были братья в граде Владимире. Про осаду мало что сказать можно: как и все, честно на стенах стояли. Разве что горевали, что воды Смрадницы не добыть больше. Как и все, на улицах дрались. А после два дня в снегу лежали, момент выжидали утечь от врагов. Затем всю ночь следы путали, ну а там пошли новое место в жизни искать.

Та зима страшна была. И ранее тяжкие времена бывали, но в тот год первый раз людьми было сказано: "И живые позавидуют мертвым".

Много люда побили поганые, многих в полон увели. Несть числа было селениям разоренным. Запасы, что от находников сберечь сумели, еще до весны съели подчистую.

Где враг прошел, и плач над землей не стоял, там, значит, живых уже не осталось.

Шли братья через вымершие земли и об одном только думали – неужели век долгий им был дан, чтоб эту беду отвратить? Все пытались понять: что же не так они сделали? Как горе отвести можно было?

А лес промерзший словно отвечал им: 'Ничего'.

Не в силах это человеческих и богам тоже не под силу.

Вот на лесной дороге и увидали Средний со Старшим, как монголы семью беженцев догнали. Отец, мать да двое сыновей. Родители в снегу мертвыми лежали, и рядом с ними один из степняков умирал. Необычно, что женщину убили, но, видать, живой не смогли взять. А враги рядом детей вязали да добро из саней на снег выбрасывали.

Гыркали еще радостно по-своему.

Безумием было двоим против семерых ввязываться.

Но бывает: злоба черная горлом идет. Тогда даже мысли нет отступить, обойти, мимо пройти. Руки сами лук натягивают, и не успеет стрела сорваться, а глаза новую цель находят, и оперение уже ухо щекочет.

Не ожидали степные люди новой драки, расслабились. Четверых братья успели стрелами снять, а затем схлестнулись длинные копья с крепкими рогатинами и выщербились степные сабли о лесные топоры.

Короткой схватка вышла, не смогли поганые одолеть. Но в схватке мальчишек связанных враги конями насмерть потоптали.

Ненадолго ребята родителей пережили.

Вражьи трупы братья подальше оттащили, дикому зверью на поживу. Своих же сложили рядышком и укрыли, как могли, тяжелыми бревнами. А когда уходить собрались, плач услышали. Разворошили тряпье, на снег сброшенное – там младенец спелёнатый. Плачет, голосит, проголодался уже.

Отлететь бы на той дорожке лесной еще одной душе, но Старший со Средним все-таки не простыми людьми были.