Река Смородина

А толику зим спустя подметили люди, что – в лесу ли, в степи – где Евпатий Коловрат, там и волки, и словно помогают воям его. Всегда он знает, где враги и сколько их... У недруга людей да лошадей вовсю серые режут, а рязанцев не трогают.

Много всякого приметили. Люд-то у нас востроглазый.

Долго ли, коротко ли, припомнили басню про Волчьего Пастыря и воеводу им сочли.

Годы шли. И против Батыевых туменов волки Евпатия не оставили, до самой последней сечи ему помогали. А когда окружили монголы дружину Евпатиеву на холме, плечом к плечу с русичами бился мечом тёмной стали боец лет тридцати с виду.

Не могло железо его тронуть. И уж он-то, битый-перебитый волчара, наверняка уйти мог. Но не покинул воеводу и братьев по мечу, ни на шаг не отступил.

В той последней битве кому из дружинников отблеск Перуницы на шлем лег, у кого за плечом незримо Илья Пророк встал... А Волчий Пастырь стоял будто на узкой гати, и каждый враг, от его меча павший, еще одним бревном в ту гать ложился.

Когда же отчаялись степные люди честной сталью взять дружину славянскую, то подтащили они машины камнеметные.

И, незрим, стоял у монгольских пороков воин раскосый и кривоногий, а по другую сторону холма кусала губы в бессильной ярости женщина в белом платье.

Под шестым камнем лег на снег и Волчий Пастырь. Но до того многие степняки под ноги старому волку упали. Путь его на Кромку, к Стае, десятками тел вражьих был выложен.

Тело Пастыря нашел монгольский шаман, выкупил меч и топорики, а самого похоронил где-то в лесах.

Зачем ему то было нужно, я только гадать могу: может, боялся, что встанет мертвец, а может, последние почести сильному врагу оказал.

Только вот засапожник навий найти не смог. И не раз потом в Степи непобедимые бойцы помирали странной смертью, как Кызылер-батыр, скажем...

Но это уже совсем другие истории, и не мне их рассказывать.

Там иду я...

Так завершился земной путь Волчьего Пастыря.

Тем же, кто к людям его когда-то вернул, Среднему и Старшему, тоже долгая жизнь была суждена. Три великих дела Младшему было Родом предначертано.

Три великих дела братья на себя приняли. Только вот в свитки Родовы еще ни у кого заглянуть не получилось, и что сделать надо, им только гадать осталось.

Долго они жили, немало где побывали, и нет счета славным делам их. Только унаследованные так и не свершили. Средний еще пошутил, мол, Боги долг в рост отдали, потому и не выходит никак расплатиться. Только Старший шутки не поддержал и ведуна давно умершего обругал.