Река Смородина

Тут каждое лыко в строку и каждое дело во славу.

Только поздней осенью, в октябре, сошлись, наконец, русичи с ордынцами на реке Угре. Степняки попробовали было с ходу переправиться, но не тут-то было. Много, много жизней пушки Среднего забрали. Многие находники рыбам на корм пошли.

Вот раки, небось, по весне обзавидовались: они-то уже в спячку залегли.

А дальше странные дела начались: ни мира, ни войны. Стоят оба войска, каждое на своем берегу, выжидают.

И каждый вечер у костра Среднего воины собирались послушать.

А он рассказывал... о Бату и Киеве. О Владимире и Козельске. О том, как плач летел над землей, и о том, как тишина страшней рыданий была, ибо не осталось кому плакать.

Многое рассказывал, да так, словно своими глазами повидал. И, ой, недобро бойцы, расходясь, на другой берег смотрели. Но приказа к бою все не было и не было.

И мало кто видел, как под утро в сумерках выходил Средний к реке, садился и шептал что-то тихонечко. Никто не слышал, что за слова на ту сторону летели.

Только вот спящим монголам в посвисте ветра слышалось: "Не вернешься домой, не увидишь жен своих, здесь останешься".

Просыпался степной человек, шел к реке напиться, а в плеске воды блазнилось: "Чего ждете? Когда дальше пойдете? Рыбы мои не досыта еще наелись".

Возвращался, костер разводил, а пламя словно шептало: "Не видать тебе удачи и славы. Не видать тебе больше вечного синего неба. Ждет тебя могила снежная да отроют по весне звери степные".

И даже в ржании любимого коня звучало: "Прости, скоро уже другие руки меня под узду возьмут.

Прости, скоро враг твой оседлает меня. Прости..."

И так – день за днем, ночь за ночью, неделю за неделей, пока не стал на Угре прочный лед. Отошло русское войско, чтоб дать решающий бой в удобном месте. Но не посмели ордынцы следом пойти, все Литву ждали, да, так и не дождавшись, отправились восвояси. А как радостная весть пришла и летучие отряды из степи вернулись, тогда и русичи по домам двинулись.

Один из отрядов Средний особо ждал, большую бутыль крепкого вина берег.

Но когда пришли вои, не было средь них Старшего. И рассказали, что еще в начале осени перехватывали они гонца. И почти перехватили ведь, а толку... У них все отриконь, а у него подмены нет, но догнать никак не получалось.

Будто под седлом у раскосого сам диавол был.

И вот когда под вечер начал гонец отрываться, Старший шепнул что-то своему скакуну, и помчался тот быстрее ветра. Мигом нагонять стал, а там и потерялись оба в сумерках.