Владыка Каган-2

Так что, для многих он – хоть и не кровный сын, а всё же законный наследник. На том они и стоять будут. Значит ославить его надобно. Да так, чтобы на всю Склавинию! Чтоб ни добрым словом его никто не помянул, ни руки не протянул. А коли народ его не поддержит, тогда слаб он станет и не опасен.

- И как же сие учинить думаешь?

- А просто! В злодействе его каком-нибудь лютом нужно обвинить. Так, чтоб на всю страну прозвали его душегубом окаянным.

- Во как!? И в каком же таком злодействе Севолод повинен?

- Сие и не важно.

Повинен ли взаправду или нет – дело десятое. Главное, чтобы народ в его виновность уверовал.

- А сможешь ли такое устроить?

- Смогу, княже, не сомневайся. И уже даже кое-что предпринял для этого. Но не это важно. Важно – пойдёт молва.

- Хитрец ты, дядя. Это ты верно говоришь. Молва страшнее меча будет, - кивнул князь в знак согласия, задумчиво крутя в руках небольшой серебряный бокал, тонкой иноземной работы, - А то вот сторонники моего сводного братца уже вовсю трезвонят о его законных правах.

- Э-э-э…., да что там. Они одно трезвонят, а мы ведь можем – другое, - задумчиво сказал боярин, осушая второй бокал, - Как мыслишь, чья молва верх возьмет? А возьмёт верх та молва – у коей сказ краше будет, да которая громче и чаще на каждом углу кричать станет. А уж коли золотишком позвенеть, то нашу молву все гораздо лучше расслышат.

- Ну, допустим, с золотишком старградцы пособить могут. А вот где сказ тот красный про Севолода взять? В чём охаять его? Нужна ведь причина. Да и поверят ли люди в эту выдуманную лютость Севолода.

- Поверят не поверят, а народ смутится. Подумают, что нет дыма без огня. Одни будут за, другие против, третьи колебаться меж них станут. А коли в стане неприятелей разброд учинится и единодушия меж ними не будет – то почитай они уже и проиграли.

И помни, княже - власть штука такая, которую не разделить по-братски на всех. Будь твёрд. Братьев у тебя много, а трон Кагана только один. И он твой по праву! А для того все средства хороши.

Немного помолчали. Князь поднялся и в раздумьях прошёлся по гриднице туда-сюда. Хоть и был с рождения хром, а двигался проворно. Тучный Будай, отдуваясь о жары и вытирая лоб шёлковой тряпицей, внимательно следил за Яромиром.