Владыка Каган-2

Мимо княжеского двора проходила широкая дорога, соединявшая городской детинец с торгово-ремесленным посадом. Обычно оживлённая, в этот жаркий полуденный час она была непривычно малолюдна. Но, тем не менее, всё внимание князя было сейчас приковано именно к ней. Вернее, к той необычной процессии, которая шествовала по её пыльному деревянному настилу.

Ватага дворовых мальчишек с криком бежала вслед за группой странно одетых седобородых старцев. По всему было видно, что брели они издалека.

На них были не первой свежести домотканые рубахи и порты. Несмотря на тёплую погоду, поверх рубах были надеты шерстяные безрукавки, мехом наружу. На ногах – лапти и онучи, обмотанные до колен тонкими кожаными ремешками. Длинные, давно не мытые космы волос, перехваченные такими же ремешками и обручами, спадали до самых плеч. Каждый имел деревянный посох и большую заплечную суму.

Но особое внимание зевак привлекали бесчисленные обереги и амулеты, гроздьями висевшие на шее у каждого старца, а также браслеты из разноцветных камней и диковинных пород деревьев.

Что и говорить, впечатление эти люди действительно производили необычное и таинственное. Чтобы лучше разглядеть эту странную процессию Григор даже вышел на крыльцо.

- Сотвори чудо! Сотвори чудо! – назойливо кричали мальчишки вслед старцам, кружа вокруг них, словно стая воробьёв. Но те не обращали на них никакого внимания и невозмутимо продолжали свой путь.

- Это кто же такие, Радим? – спросил князь у своего тиуна, немолодого кряжистого мужика с окладной бородой, вышедшего вслед за своим хозяином на крыльцо княжеского терема.

- Известно кто, светлый княже – то ведуны, - нехотя отвечал Радим, прикладывая, на всякий случай, ладонь к ладанке Светлого Духа у себя на груди, - Одно слово – идолопоклонники.

- Как? Те самые ведуны? – удивился князь.

- Да, княже.

Кудесники и жрецы прежних Богов. Нет им теперь места средь порядочных людей. Вот и бродят где попало.

Князь Григор, разумеется, много слышал об этих неведомых людях. Но видеть их так близко и, уж тем более, говорить с ними ему ещё не доводилось. С детства он, стараниями матери-ролланки, был ограждён от подобного общества. С тех пор, как Склавиния приняла новую веру, ведунов и близко не подпускали к великокняжескому подворью.