Некромант и такса

А я позорно бежал, забыл трость, едва не забыл шляпу, не слушал по пути пса и не поворачивал по его предложению в кусты, в кондитерскую или в чужой каретный сарай, хотя, предполагаю, во всех этих местах Тоби предлагал мне укрыться от подобных невест. Потайных мест в Бромме избыток, однако нужно держать себя в руках, у нас работа.

Тюрьма, как я упоминал, стоит на горушке. Под нее отведена древняя башня -- часть укрепления или центральный донжон, после многовековых перестроек уже не разберешь. В башне новые деревянные перекрытия, скрипучие, как все дома вокруг, и узкая лесенка вверх вдоль округлой стены.

У входа сидит писарь, строчит какой-то журнал, который при моем приближении спрятал. Начальник полиции спит после обеда и занят этим у себя дома, звать его писарь не советует – тот будет гневен, может все запретить. Вообще все запретить, о чем ни попроси, и растоптать хоть свод государственных законов, хоть именной княжеский указ. Так что пусть спит. На карауле в верхнем этаже башни молодой, начинающий жиреть балбес из местных сынков, приставлен к непыльной работе. Ну, как к работе – тоже спит на охапке соломы под стеной, уложив под голову мешок. Погоды пока позволяют бездельничать, зимний ветер с гор, зимой продувающий насквозь, еще не повернул на Бромму.

Верхнего стража я растолкал, не опасаясь гнева и непозволения, предъявил полномочия от братства, распоряжение от бургомистра и сказал несколько внушительных фраз на его попытку сообщить мне, что бумаги мои серьезны, но он тут не командует, а, значит, решений не принимает и сделать ничего для меня не может.

Спокойно живет Бромма, ой, спокойно. Мало где я встречал такое телячье непонимание, смирение и неповиновение одновременно, и бестолковое мычание в ответ на внушение и требования по праву. Похоже было, парню просто лень шевелиться. Я даже не смог толком объяснить ему, что мне разговаривать с заключенным ни к чему пока. Я зашел взглянуть – нет ли к предполагаемому убийце серебряной ниточки с привязкой от фантома.

В итоге я сам выдернул у нерешительного сторожа кольцо из трех ключей, подобрал нужный и отпер дверцу, пока страж бездумно чесался и потягивался на своей соломе.

Ниточка была. Но не холодная, как при вражде, зле, ненависти. Теплая, золотая. Так светятся святость, целомудрие и чистота там, где эти редкие явления можно увидеть.

Зрелище, представшее передо мной, поначалу до дрожи меня удивило и оттолкнуло.