Некромант и такса

Так чего же мы прячемся?

-- Говорите тише, пожалуйста, -- попросил вместо приветствия он и оглянулся на полуприкрытое ставнем окно. -- Кто-нибудь видел, как вы сюда шли?

Отец настоятель выглядел словно образцовый деревенский священник -- когда-то был статен, сейчас раздобрел, стал полнокровен, до белизны сед, точнее сказать, наполовину лыс, лишь над ушами и на затылке у него топорщились белые, легкие, словно пух, волосы. При виде меня его красное, лоснящееся лицо странно задрожало, а небольшие серо-зеленые глазки с воспаленными веками глядели на меня настолько встревоженно, что это меня озадачило.

Человек этот не походил на коварного инквизитора, всеми правдами и неправдами держащегося за свое место из тщеславия и ради власти. Нет, это обычный служака, не чуждый, судя по брюшку и прожилкам на носу и щеках, некоторого попустительства относительно строгости соблюдения монашеских уставов. Да и какие подводные камни могут быть у него на службе в такой деревне, как Бромма? А вот поди ж ты. Кого-то боится.

-- Не могу сказать, -- ответил я, потому что меня и мои бессмысленные перемещения по Бромме видела добрая половина города.

-- А в храме?

-- В храме никого не было, не считая моей провожатой. 

Отец настоятель с видимым облегчением перевел дыхание. 

-- Поймите, -- сказал он, когда я уже готов был задать вопрос о причинах таинственности нашей встречи, -- я боюсь не за себя. 

Я пожал плечами. В положении, когда ничего не понимаешь, важно сохранять невозмутимость.

-- Знаете, почему уезжает мастер Проспер, наш аптекарь?

-- Да, -- признался я. -- Он испугался беррийских газет. 

-- А! -- отец настоятель пренебрежительно махнул рукой. -- Дело не в газетах. Дело во всем том, что происходит там, за горами. От этих газет с ума сошла целая страна, а не один наш бедный мастер Проспер... 

-- Я знаю о событиях в Иберрине в самых общих чертах, -- сказал я, пытаясь предупредить уклон разговора в политику.

-- Меня больше интересует то, что происходит здесь, в Бромме. А вы, что же, тоже читали эти газеты?

Настоятель покачал головой. 

-- К моему счастью, я не силен в беррийском, поэтому нет. Но мой племянник служил по ту сторону Арканских гор. Он почти год не отвечает на письма, и у меня есть основания думать, что его нет в живых. А то, что он писал мне, когда возможность ответить была, душевных сил рассказывать вам я почти не имею. Это очень страшно.