Некромант и такса

В камине горка невыметенной золы; на сером, рассохшемся столе пятна от пищи и от воска, несколько составленных в стопку тарелок и кувшин с крышкой, может быть, с чем-то, но стаканов к нему нет. Зато шкаф с книгами, среди которых попадались и очень старые, и достаточно новые, наглядно показывал, куда настоятель тратит жалованье. Шкаф был до отказа наполнен, тяжел и по-своему богат. В основном библиотека состояла из трудов по богословию, но я отметил полку с собранием мемуаров, труды по истории и даже по современной философии.

Тоби чувствовал себя в этом доме на удивление спокойно. Вначале сел к моим ногам, но потом продрог на каменном полу, попросился на руки, и сонно прикрыл глаза. Только двигающееся время от времени ухо давало понять, что собака не спит.

Я повиновался жесту гостеприимства, присел  к столу на краешек скрипучего деревянного сооружения, у которого  один подлокотник был источен жучком, а другой погрызен то ли собаками, то ли детьми (опираться на спинку я поостерегся), и отец Оттон подвинул второе кресло к моему поближе.

-- Знаете ли, -- сказал он приглушенно, -- кто-то раскапывает старые могилы.

Я смотрел на него, не мигая. Ничего не понял. Ждал, что объяснит. Но  у него было такое выражение на лице, словно отец настоятель ждет продолжения от меня: "Ну? -- говорил его взгляд. -- Скажите же, насколько это ужасно! Объясните мне, что это значит у вас, колдунов!"

-- А вы обращались в полицию? -- осторожно поинтересовался я.

-- Конечно! -- воскликнул он.

-- Мне ответили, что это сделали дикие животные из охотничьего парка!

-- А это... сделали не дикие животные?

-- Ни в коем случае! Понимаете ли, мастер некромант...  Вы-то должны разбираться в таких вещах! В Бромме было много ведьм когда-то. Много поколений ведьм, я бы сказал. И они не каялись перед смертью. -- Тут он снова посмотрел на меня, словно ожидал, что я продолжу за него рассказ, и у меня, признаюсь, кончилось терпение.

-- Вы либо скажете мне, чего вы боитесь, отче, либо я пойду по своим делам, -- объявил я и взялся за трость, собираясь уходить, хотя собака у меня на коленях так и не проснулась.

-- С тех пор, как я в этой вашей Бромме, меня самого словно ведьмы кружат.  А я -- человек приезжий, этими деревенскими шуточками с таинственными письмами, дохлыми кошками, ночными горшками и завязанными рукавами я уже сыт по гроб! 

-- Простите, простите, я начал не с того, -- испугался отец Оттон.