Молоко лани

И смела надеяться, что одного лишь «я тебя не виню» будет достаточно, чтобы залечить эту рану.

Нурби же преодолел уже половину расстояния, отделяющего его от Нагучидзы. Я подумала, что у него все получится, и в этот момент колдунья вдруг перестала петь и замерла, принюхиваясь. Неужели она почуяла его? Я не могла смотреть на это, но не могла и отвернуться. Как завороженная я глядела на ведьму, вот-вот готовую обернуться и нос к носу столкнуться с Нурби. Ее железные зубы щелкнули в предвкушении сытного обеда.

Я хотела броситься вперед, отвлечь старуху на себя.

Но Нурби оказался проворнее. В три молниеносных шага он преодолел отделявшее его от Нагучидзы расстояние и, наклонившись, припал губами к ее переброшенной через плечо груди[11]. Я затаила дыхания, молясь богам, чтобы это сработало.

Ведьма зашипела и резким движением развернулась к Нурби.

– Да ослепнут мои глаза, что не увидели тебя! Да оглохнут мои уши, что не услышали тебя![12]

– Ты мне мать, ты мне отец[13], – Нурби поклонился ведьме.

Его лицо оставалось таким спокойным и уверенным, я и представить не могла, как ему это удается.

– Ишь какой смышленый! Чего ты ищешь в этом краю? – ведьма вперила маленькие глубоко посаженные глазки в Нурби.

– Я ищу защиты от недобрых глаз.

– Раз уж тебе удалось провести меня, я помогу тебе. Но после этого убирайся из моих земель. Если я еще хоть раз почую твой дух – съем.

– Как прикажете, матушка.

– Научу тебя волшебным словам. Произнесешь их, и будешь до заката невидим.

– Так разве же мой враг не заподозрит неладное, если не сможет найти меня?

Нагучидза разочарованно цыкнула языком:

– Хорошо, я научу тебя другим словам, и до заката злому глазу ты будешь видеться заплутавшим в лесу.

– Но разве же есть в этом краю восходы и закаты, чтобы мне знать, когда чары рассеются? – не отступал Нурби, и я невольно восхитилось тем, что брат додумался до всего этого. Должно быть, в детстве он лучше слушал сказки стариков, чем я.

– Совсем извести ты меня решил, человечишко. Так уж и быть, я дам тебе волшебный поясок, подвяжи его, и будешь являться злому глазу заблудившимся в лесу, где бы ты ни был.

– Я иду не один, а со своей сестрой и другом. Мать моя, разве ты не поможешь и им, как помогла мне?

Нагучидза снова зашипела и несколько раз клацнула железными зубами прямо перед лицом Нурби. Но брат не дрогнул. Ни один мускул не шевельнулся на его лице.

– Ах ты! Ладно. Будьте моими гостями, накормлю вас, напою. А там поглядим.

Я услышала, как шумно выдохнул Джамидеж.