Молоко лани

Его струи падали на землю, создавая небольшое озерцо и поднимая мириады брызг. Ветер, рожаемый мощью стихии, нес их во все стороны, и вскоре моя бурка блестела от капель, как трава от росы утром. Озеро было не круглым, часть его занимал высокий, спускающийся вниз к воде камень, должно быть когда-то очень давно вымытый там, наверху этой же рекой. Я подошла ближе, забралась на камень и остановилась всего в нескольких метрах от с невероятной силой и скоростью падающей воды. Мокрый ветер дул мне в лицо, расплетая косы.

Я поежилась, плотнее закутываясь в бурку.

И вдруг в струях воды я разглядела что-то. Лицо. Сперва я подумала, что мне показалось, но с каждой минутой лицо в белых пенных потоках воды вырисовывалась все яснее. А потом я услышала голос:

– Зачем ты пришла ко мне, дитя?

Осознание обрушилось на меня, как водопад передо мной. Со мной говорила Псыгуащэ[9], дева рек. Ее лицо, сотканное из воды, было прекрасно. Вода сплеталась в ее косы, тянущиеся до самого озерца внизу.

– Может, ты принесла мне в жертву Ханцегуащэ[10]? Но разве мои воды не текли в изобилии этой весной? Я была милостива.

– Я здесь, потому что я ищу белую лань, что живет в священной роще у подножья Ошхамахо, – честно ответила я, с восхищением и благоговением глядя на лицо речной девы.

– Вот значит, как, – лицо постепенно отделилось от водопада, обретая плотность, а вслед за ним из-под покрова воды появилась молодая женщина. Она была нага, и лишь длинные волосы, все еще сотканные из речных потоков, закрывали ее полные груди.

Она высунулась из воды лишь по пояс, но я знала, что скрывает водопад – рыбий хвост. Псыгуащэ подняла к лицу руки с тонкими пальцами, связанными полупрозрачными синеватыми перепонками, и постучала указательным по щеке, задумчивая.

– Я знаю, где живет лань. Но стоит ли мне говорить тебе об этом просто так, смертная девочка? – ее лицо будто излучало свет, я не могла оторвать от него глаз. Даже ветер и холод перестали беспокоить меня.

– У меня нет ничего, что я могла бы дать вам взамен, – пробормотала я, смущенная, что мне нечего преподнести великому речному божеству.

– Но так ли это? – большие ярко-бирюзовые глаза Псыгуащэ с любопытством и интересом разглядывали меня.

Вдруг за моей спиной раздалось громкое ржание и голос Джамидежа:

– Сурет!

Наваждение рассеялось. Заморгав, я обнаружила, что стою уже по щиколотку в воде, почти под самым водопадом. Ледяная вода вдруг обожгла мне ноги.