Молоко лани

– Не дело вечером решать[5], – вот, что он сказал, и остановился у подходящей для ночлега проталины, наотрез отказавшись двигаться дальше. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Лежа в темноте у догорающего костра и вслушиваясь в звуки леса – крики птиц, шуршание животных, шелест листьев на ветру – я размышляла о том, что будет дальше. Вплоть до этого момента я не задавалась вопросом, как же я найду волшебную лань и заполучу ее молоко. Я знала, что мне нужно сделать это. Я верила, что я смогу. Но я не задумывалась, как именно.

Прежде передо мной стояли другие задачи: покинуть дом, добраться до гор, найти путь к священной роще, и, поглощенная ими, я вовсе не обращалась мыслями к самой последней, самой важной задаче.

– Джамидеж, – позвала я.

Ответом мне стали конское фырчанье и звуки жевания.

– Как ты думаешь, а белая лань может говорить человеческим языком?

Звуки жевания приблизились.

– С чего ты вдруг заинтересовалась этим? – спросил альп с набитым ртом, не отрывая нос от земли.

– Я подумала, как же я получу ее молоко.

Лань ведь не поймать в силки.

– Мхм, – Джамидеж продолжал с аппетитом живать и казался далеким от моих переживания, – может и умеет.

– А если нет?

– Наверняка я смогу ее догнать.

– А если нет?

– Ты же слышала придания, лани сами идут в руки юным девам и дают им свое молоко.

Джамидеж вернулся к кормежке, а я – к своим тревожным размышлениям. Обсуждать что-то с альпом, когда тот был в подобном настроении, было совершенно невозможно. Я даже невольно засомневалась в желании альпа спасти отца, но быстро отругала себя за подобные мысли.

Возможно, Джамидеж просто верил в меня больше, чем я сама.

«О Мэзгуащэ[6], покровительница лесов и диких зверей, – помолилась я про себя, плотно зажмурив глаза, как в детстве, когда мне чего-то очень-очень хотелось и я просила об этом богов, – помоги мне найти твою белую лань исцелить отца ее молоком».

Я повторяла это про себя, пока не уснула.

Мне снился отец. Такой, каким я видела его последний раз: бледный, едва живой, кажущийся маленьким среди подушек.

Было темно, но с ним в комнате почему-то никого не было, и я испугалась, что злые духи придут и похитят остатки его жизненных сил. Но вместо этого комната вдруг наполнилась светом, будто в окно заглянула луна. Прекрасная женщина с лицом, источающим нежный серебристый свет, и переливающимися чистым золотом волосами, вошла в комнату, озаряя ее. Она подошла к отцу, положила руку ему на грудь, наклонилась к нему и что-то прошептала.