Молоко лани

Или так мне показалось, ведь стоило мне моргнуть, и сакли исчезли.

– Джамидеж, ты видишь аул у подножья Ошхамахо?

Конь ответил не сразу, вглядываясь.

– Да. Это аул джинов. Разглядеть его может не каждый. Если ты видишь его, значит, тебя там ждут.

Я нервно сглотнула. Мы подошли уже так близко. Теперь обратного пути уже точно не было. И все же от аула джинов нас отделяло еще не меньше двух дней пути.

Я оглянулась назад на заснеженный склон. Цепочку следов Джамидежа на нем уже почти развеял лютый горный ветер.

Даже если Нурби и Канболет шли за мной, теперь им было не выследить меня.

– Нам стоит поторопиться, чтобы спуститься до заката, – я вновь повернулась в Ошхамахо. Время оглядываться назад прошло.

– Ты права, – Джамидеж тронулся с места, начиная осторожный спуск вниз, в долину.

К вечеру мы добрались до соснового леса внизу. Природа здесь была одновременно похожа на все другие долины, где мы побывали за прошедшие с моего побега из дома дни, и отличалась от них неимоверно.

Было в это долине что-то волшебное. Может, дело было в прекрасной вершине Ошхамахо, нависающем над долиной дворце богов[1]. Или в рядах низкорослых пушистых синевато-зеленых сосен, растущих на склонах. А может в кристально чистой даже в это время года реке, берущей начало в толще великой горы.

Но мне было сложно восхищаться красотами окружающей меня природы. Мой желудок непрерывно напоминал о том, что кроме пары порций шхуза я не ела ничего уже больше суток, и я почти физически чувствовала, как силы покидают меня.

Седло начало казаться неудобным, хотя до этого я не замечала ничего подобного, а держать равновесие с каждым шагом Джамидежа становилось все утомительнее. Когда я спрыгнула на землю у места, выбранного Джамидежем для стоянки, у меня закружилась голова, я потеряла равновесие и была вынуждена схватиться за стремя, чтобы не упасть.

– Сурет, тебе нужно поесть, – озабоченно произнес Джамидеж, повернув ко мне рыжую голову, – иначе ты будешь слишком слаба, чтобы натянуть лук.

Я дотронулась до висящего на поясе лука. Дернула туго натянутую тетиву, и она издала резкий визжащий звук. Провела пальцами по белому оперению стрел в колчане[2]. Я знала, что это оружие убило немало зверей. Я умела им пользоваться, хотя сама никогда не стреляла ни по чему, кроме мишеней, да и то из своего детского потешного лука. И все же мысль о том, чтобы выпустить быструю стрелу в зайца или оленя заставляла меня содрогнуться.