Последушка

Дворовые, изредка прибегающие к своим родным, слухи эти не поддерживали, а от вопросов отмахивались: дескать, не знаю, не ведаю. А только за последние годы пропало из барской усадьбы шесть девок. И никто из селян не хотел своих дочерей в усадьбу отдавать. И барский дом все предпочитали обходить стороной.

Управляющий-то Иван Тимофеевич всё это понимал, поэтому и отбирал тех, что в девках засиделся, да убогих. Эти не пропадали, в гости к родным с гостинцами прибегали часто, но о том, что в усадьбе происходит, молчали.

Обычно девки в усадьбе менялись раз в полгода, ещё и двух лун не прошло, как увёз управляющий с собой рябую Марью да Ксеньку-вековуху. А тут вчера заявился, и барыня с ним приехала, вся сама из себя разодетая, как на праздник, в длинном, темно-синем платье с вышивкой золотыми нитями по подолу и рукавам. На эту вышивку Ульяна и засмотрелась, шею вытянула, чтобы узор запомнить. Тогда-то ее барыня в толпе и заприметила.

— Вот эту, — говорит, — возьмём, пусть собирается и завтра по утру с вещами приходит!

Сказала, как отрезала.

Степанида бухнулась барыне в ноженьки и заголосила:

— Барыня, Еленушка Сергеевна, помилуй, не губи девчонку. Ведь только на днях ей пятнадцать годиков исполнилось. Выбери кого другого!

— Нам эта нужна, — брезгливо оттолкнула её Елена Сергеевна и пошла к повозке.

Селяне помалкивали, никто не заступился. Елену Сергеевну все боялись. Как умер старый барин, так она чудить начала. Хотя и живой-то он всем ее капризам потакал. Любил очень и боялся. Поговаривали, что она душу дьяволу продала.

Старый-то барин добрый был, к крестьянам своим хорошо относился, работой сильно не утруждал. А Елена Сергеевна новые порядки ввела, за работами сама лично следила, да поборы собирала с каждого дома. Должников либо пороть приказывала, либо охоту устраивала с собаками, а должник вместо дичи по лесу бегал, покуда сил хватало. В общем тяжко жить стало и страшно.

Барыня с управляющим уже далече отъехали, крестьяне разошлись по своим делам, прерванным приездом хозяйки, а Степанида все лежала на земле и плакала.

— Не уберегла, Господи! Дочушку свою я не уберегла! За что ты наказываешь нас? Пожалей! Сделай что-нибудь!

— Маменька, пойдем, не позорься, — прошептала Ульяна, помогая, матери подняться.

Глава 2

Ульяна прислушалась. Так и есть, кто-то скакал по дороге. Стук копыт становился все громче и ближе, заставляя её сердце биться чаще. Девушка свернула в поле и притаилась в траве, стараясь не дышать и не двигаться.