Сын своего отца

Самое страшное для тебя уже позади... А всё остальное ты даже не поймёшь...

Прислушавшись к слабеющему дыханию женщины, Исповедник встал, держа ребёнка за руку. Он подвёл его к топчану, на котором лежала мать. Теперь они вместе смотрели на лицо несчастной. Малыш держал за руку старика, а тот сжимал руку умирающей.

- Ты должна передать свои корни сыну, - чуть слышно прошептал он.

Его глаза, превратившиеся в раскалённые черные угли, впились в обострившиеся черты бледного лица. Закрытые веки дрогнули, и взгляды матери и ребёнка встретились.

Замерев, тот, не отрываясь, глядел в них, не понимая ничего, кроме того, что происходит что-то важное.

Так продолжалось несколько мгновений. Наконец женщина медленно сомкнула веки. Ещё можно было расслышать два-три вздоха, но они стали последними. Старик с трудом выпрямился и подхватил мгновенно уснувшего мальчика.

- Он всё принял, - пробормотал колдун и, едва передвигая ноги от усталости, унёс ребёнка на лежанку с каким-то тряпьём.

Ни рыцаря, ни его сына не было на похоронах, которые по настоянию Исповедника господин Донито устроил как для человека знатного происхождения.

На похоронах говорили, что рыцарь плох, очень плох, что он даже не в состоянии выйти из дома. Особенно сдал он, когда узнал о кончине жены.

Донито сидел за завтраком, угнетённый свалившимися на него напастями.

Во-первых, пришедшие неизвестно какими путями и откуда люди. Ведь если прошли они, значит, могут пройти и другие. А это опасно для казны герцога, если другие пойдут с камнями, или для жизни самого Донито, если по проторённой дорожке нелёгкая принесёт нордийцев.

Ведь кроме Нордии за горами ничего нет.

Во-вторых, похороны женщины из знатного рода. А какого рода? Вдруг дело нечисто и попахивает неприятностями. Исповедники, конечно, не ошибаются и не врут. Просто молчат до поры, до времени. Ну, и жаль её чисто по-человечески. Сердце-то у бедного Донито тоже не каменное.

В-третьих, рыцарь безгербовый. Значит, от кого-то скрывается. Доложить герцогу? Ещё не известно, как он посмотрит на то, что староста дал приют этому вояке.

А не доложить – всё равно кто-нибудь проболтается. Это уже куда хуже.

В-четвёртых, мальчишка. С ним-то что делать, если и отец у него откинется? С одной стороны – жаль, ребёнок ведь! С другой – чей ребёнок-то?

- Сын женщины знатного рода и благородного рыцаря. Рыцаря совершившего столь невероятные подвиги, что поверят в них ещё очень нескоро.

Марс Донито аж подпрыгнул на стуле и закашлялся, поперхнувшись куском.