Наследник огня и пепла. Том IV. Конфликт интересов

— В данном случае, это одно и то же, — в практической дипломатичности Эфест не уступал моему казначею. А скорее, превосходил его. — Подобное чудовище должно быть уничтожено. Это очевидно любому разумному человеку...

Чудовище... Я на секунду отключился от разговора. И бросил взгляд на небо, тут же опустив глаза. Почти испуганно. Существование магии подразумевает и существование чудовищ. Причем таких чудовищ, перед которыми та жалкая дрянь, от которой я отломал себе кусок для кинжала, просто меркнет. Так же как законы физики позволяют существовать таким вещам как газовые гиганты, звезды в тысячи раз большие, чем Солнце, или черные дыры.

Что же может быть в местной бесконечной вселенной позволить себе существовать за счет магии? Стеснительный Пожиратель, скорее всего, сам просто песчинка перед тем, что таится в бесконечной пустоте... Я вздрогнул и поежился. Иногда эти мысли преследовали меня по ночам. В моем мире люди иногда чувствуют себя песчинками, когда осознают масштабы вселенной. А теперь добавьте к этому подтвержденный экспериментально факт, что некоторые из объектов во вселенной хотят тебя сожрать?

— Сеньор Магн? — голос Леона вернул меня к разговору.

— Повтори, Леон, — отозвался я.

— Вчера ночью к нам прибыл гонец. С просьбой приготовить место для размещения как минимум полусотни палаток и корма для двух сотен лошадей, — и, предвосхищая вопрос от вскинувшегося Вокулы, мой начальник охраны пояснил. — Этот отряд двигается с запада. Они из Королевства Фрей. У гонца было письмо, которое он настаивал передать лично вам в руки.

Пришлось дать слово, что я сделаю это за него.

— Его это удовлетворило? — изумился Вокула. Леон холодно кивнул. Вокула почти презрительно заключил. — Гонец точно из Королевства.

— Что в письме? — спросил я.

— Я попросил писаря переписать, — Леон протянул мне листок. Как начальник охраны, особенно после истории с пивом и виноградом, он следил чтобы я не брал в руки всякую гадость. Не в смысле с земли не подбирал, а чтобы не касался ничего, что могло быть преднамеренно отравлено.

— Какому писарю? — тут же оживилась Гвена. Теперь, если кто-то узнает то, что было в письме, бедолага писарь первый на подозрении.

Пока они обменивались предположениями и мнениями, я несколько раз прочитал письмо. Сначала бегло задержавшись на имени. Потом ещё раз имя. И только с третьего раза я вспомнил, кому это имя принадлежит. Письмо было написано очень скупо, просто сообщение о том, кто едет. И в то же время, оно содержало пароль и отзыв.