Дочь лорда-2. Замок Тенмар

А доживший до старости Анри стал бы копией этого дряхлого злобного коршуна?

А сама Ирия – чьей? Карлотты?

Возможно, смерть в юности – не самое страшное зло. Но прежде времени в Бездну всё равно неохота.

- Я не лгу.

Ни единым словом. Анри был Ирии дорог.

И есть.

Она вздрогнула, встряхнула головой, смахивая слезу и отгоняя ее верных, неразлучных сестер… Еще бы удалось разжать и невидимый ледяной кулак, стиснувший сердце! А заодно – тоже ледяные, но вполне живые жесткие пальцы, что острыми клещами впились в подбородок.

Ладно хоть не в горло!

– Боишься?!

– Нет, – честно ответила девушка, в упор глядя в уставшие ненавидеть глаза.

Чужой старик, вцепившийся тебе в челюсть, не страшнее любимого человека, подписавшего твой смертный приговор. Ничуть не страшнее. Вот если мерзавцу еще что в голову придет…

Но герцог-коршун уже разжал хватку:

– Налей вина.

Ирия бросила на него малость ошалевший взгляд. Лицо еще ощущает следы его пальцев. Не исключено, что завтра проявится синяк.

Ну и змеи с ним! У Эйды когда-то синяки не только на лице были… А сама Ирия в детстве вечно ходила в царапинах – и ничего.

– Налей вина… графиня! – чуть раздраженно повторил старик. Махнул рукой куда-то в сторону наглухо задрапированного окна.

А, вот - трехногий столик рядом с портьерой. Шедевр работы очередного сверхталантливого мастера веков ушедших.

Столешница сливается с полутьмой комнаты. Смутно темнеет бордовый графин. Под цвет стариковского одеяла.

– И себе, – добавил Ральф Тенмар.

Жидкость цвета очень темного рубина наполняет высокий прозрачный бокал.

Один из пяти, выстроенных в ряд на лакированном столике. Издали их не видать - как и батальную сцену на подносе. Только совсем вблизи.

Разглядишь тут что лишний раз - если старик свечи экономит.

И гардину на окне вряд ли отодвинут до весны, а жаль! Там, наверное, сейчас ясная и звездная зимняя ночь. Или зимний вечер, или утро.

Темнеет зимой рано, а рассветает поздно. Ирия с болезнью совсем запуталась со сменой дня и ночи.

Если она выживет сегодня – настежь распахнет в комнате все рамы.

Если, конечно комнату гостье еще оставят…

Распахнет - и увидит яркую луну и россыпь мерцающих звёзд!

А пока есть лишь чужой полумрак чужих апартаментов чужого замка… Хотя какой теперь считать своим?

Полумрак - и живой сгусток ненависти и злобы. С ним нужно пить горьковатое вино. И говорить. Даже если совсем не хочешь. Ни того, ни другого.

Догорают тусклые свечи, тоскливо колотит в ставни одинокий ветер.