Орней. Книга I. Звезда Странника

Или на конюшне. А ты опять всю ночь глаз не сомкнул?

— Как и вы, месьер.

Монтего кивнул и потер переносицу:

— Этррури упрямы, как пиррейские мулы. Но Альби нужны союзники.

— Дук Джинеры? — спросил Гильем, догадываясь, что длившиеся всю ночь переговоры проходили непросто.

— Дон Винченцо согласен предоставить займ и даже не под самый грабительский процент, — устало проговорил принчепс. — И наши корабли смогут беспошлинно заходить в порт Джинеры…

— Но? — Гильем слишком хорошо знал своего господина.

— Всегда есть «но»... — принчепс с любопытством заглянул в записи: – Мудрость принчепса Альби, герцога Монтего, по праву нареченного Справедливым... – прочитал он вслух и приподнял бровь: — Так значит, по праву — Справедливым?

— По праву, ваша светлость, — твердо ответил Лора.

— Отрадно знать, – хмыкнул Мотего : – Но вернемся к этррури. Дук хочет укрепить наш союз брачным договором.

— Брачным?

— Именно. У него есть дочь от первого брака. Поскольку это был мезальянс, у сиятельного дука возникли сложности с устройством судьбы девушки.

Но я давно и, так скажем, счастливо женат, и старший из моих сыновей — тоже, а младший еще не вошел в брачный возраст... — на губах принчепса появилась ироничная улыбка. — Поэтому дон Винченцо великодушно согласился выдать дочь за одного из моих придворных, не старше пятидесяти и не моложе восемнадцати лет, без физических уродств или тяжких пороков.

— И вы уже выбрали… претендента? — позволил себе иронию Гильем.

— Сьер Раймон Оденар.

— Волк Ноорна? — хронист удивленно взглянул на принчепса.

— Уверен, что сьер Раймон отнесется к моему предложению с должным пониманием, — сухо ответил Монтего. Он отступил от стола и подошел к окну и вдохнул воздух, напоенный ароматом цветущего под окнами жасмина. — Что ты думаешь о Страннике? — задал он неожиданный вопрос: — Кем он был?

— Летописи говорят, что он был высшим… существом, — пробормотал хронист и, помолчав, осторожно спросил: — А что думаете вы?

— Он был человеком, — отрывисто проговорил принчепс, поворачиваясь к нему.

— Пусть выдающимся, но человеком. А эти полеты на драконах и битвы на молниях… Неизвестно, что еще напишут про нас в грядущем.

Гильем осенил себя знаком рассеченного круга.

Эрнан усмехнулся и шагнул к дверям:

— Ложись спать, мой верный Гильем. Да не брани Жеана. А я еще должен объявить мою высочайшую волю сьеру Раймону.