Свита падших богов: путь в Тир

Аполлон сначала и не сообразил, что – потом понял. Поле силы было спокойным и безмятежным, каким, собственно, оно было всегда – и каким на самом деле должно быть. Со стороны Большой Лестницы донеслись громкие радостные крики, а он изо всех сил припустил вперед.

Крики смолкли, потом раздались снова – на этот раз нерадостные. Посередине поля вздыбился смерч, он достал едва ли не до неба – но тут же исчез, сменившись бездонной воронкой.

– Ты что делаешь? – закричал Аполлон, врываясь в комнату, которую они с Геркулесом оборудовали под свой центр.

Геркулес не ответил. Он стоял, наклонившись над большим баком, в который окунал большое круглое зеркало. Зеркало, как живое, пыталось вырваться у него из рук, огромные мускулы Геркулеса вздувались шарами.

Аполлон подскочил к нему, на ходу выдергивая из кучи на столе два металлических прута с крючками на концах. Вставил их крест накреств отверстия в стенках бака, потом они вместе с Геркулесом прижали вторые их концы и замкнули крючки в кольца.

Отдуваясь, Геркулес уселся прямо на пол.

Аполлон глянул в окно – по полю силы снова ходили волны, такие же, как и раньше. Он выдвинул ногой стул и сел.

– Ты чего делаешь? – снова спросил он. – Я же сказал, без меня ничего не трогать.

– Тебя не было, – густой бас Геркулеса словно заполнял помещение. – Я это зеркало давно заприметил. Видел ведь – получилось! Но ненадолго. Там надо его особым образом положить, чуть скривишь – начинается такое… ну ты видел.

– А если бы…

– Чего если бы? – Геркулес встал и глянул прямо в лицо Аполлону.

Тот попятился. – Работать надо! Теперь мы знаем, как поле утихомирить, вот тебе и «если бы».

* * *

Женщина. Когда-то красивая, потом красоту растратившая и сделавшая это быстро и совсем не по своей воле. Оказавшаяся никому не нужной. Зарезанная и выброшенная на корм собакам. Сейчас она сидела, привалившись к стене, и смотрела на свои руки. Словно видела их в первый раз.

В каком-то смысле так оно и было. Руки, ноги, голова, все ее тело было прежним – и при этом изменилось.

В чем-то неуловимо, в чем-то очень сильно.

– А чё, у них всегда так лицо меняется? – спросил из-за плеча Галга.

– А ты чего подсматриваешь?

Тот шмыгнул носом.

– Нельзя, что ли?

– Смотри, чего там. Насчет лица – не знаю. Специально не меняю, только узел штопаю, ну и по мелочи чего. Видимо, лицо отражает состояние узла. Давай на тебе проверим?

Митра ткнул пальцем в большой и твердый живот Галги, тот отскочил.

– Не, ну его. Не так уж и интересно.