Свита падших богов: путь в Тир

Дети испуганно затихли, Чеснаб повернулся к жрецу, прикрывая их своей широкой спиной.

– Где я? – тоненьким голосом спросил Аполлинор.

– Кто ты такой? – грозно спросил Чеснаб.

– Я? Я… не знаю. Я не знаю.

Жрец потер свой лоб. На нем, недалеко от виска, виднелась ямка – след от удара статуэткой.

– Зачем ты пришел сюда?

– Не знаю.

Чеснаб растерянно развел руками. Жрец смотрел на них ясным и бессмысленным взглядом.

– Что тебе от нас нужно? – вступил в разговор Азрик, выглядывая из-за плеча Чеснаба.

– Не знаю.

Оживленный диалог прервал Митра. Он вступил в комнату, брезгливо поморщился, увидев жреца.

– Он живой, что ли?

– Да, живой… но какой-то не такой, – несмело ответил ему Чеснаб.

Митра подошел к жрецу, наклонился и внимательно посмотрел ему в глаза. Потом покачал головой

– Вы ему вышибли все мозги!

– Так ему и надо, – мстительно заявил Азрик. – Он мою маму приказал убить! И Дедушку Хора! И тебя Чеснаб убил… чуть не убил.

Митра едва заметно усмехнулся. В комнату тем временем вступили Галга и Мегарай.

Взгляд последнего своей осмысленностью был похож на взгляд Аполлинора.

– Хороша парочка, – усмехнулся Митра. – Давай, уводи их отсюда!

– Обоих, что ли?

– Да. Ты знаешь, как.

Галга почесался не менее, чем в трех местах, потом подмигнул детям и вышел, подталкивая перед собой послушных Мегарая и Аполлинора.

– А теперь рассказывай, – сказал Митра.

И Азрик рассказал. Рассказал все, что видел, все, что знал и все, о чем подумал.

По мере его рассказа брови Чеснаба многократно взлетали вверх, несколько раз он не удержался от удивленных восклицаний.

А Лиса просто свернулась калачиком и спала, и Чеснаб гладил ее по спине. Во сне она, казалось, что-то вязала.

Митра слушал не перебивая. Поблагодарил, когда Азрик закончил свой рассказ. Усмехнулся, когда Азрик сказал о клятве отомстить убийцам семьи, но никак это не комментировал.

– Вам всем нужно уходить из Тира, – наконец сказал он. – Здесь сейчас затевается много такого, от чего лучше быть подальше.

Отправляйтесь-ка в Александрию.

– Митра, – голос Папсуккаля был заискивающим, Азрик никогда раньше не слышал такого. – Митра, возьми меня к себе. Пожалуйста. Я не хочу больше быть тут, – он с ненавистью пнул статуэтку. Та не шелохнулась, нога Папса прошла сквозь нее. Азрик понял, что и Митра тоже становится все более прозрачным.

– Великий глашатай Ашшура снизошел к старому гончару?

– Митра, не надо.