Свита падших богов: путь в Тир

Остальные могли с ним соглашаться, особенно те, что любили поработать руками, или не соглашаться, но в суть ее редко кто вдумывался.

Именно она самым дурацким образом раз за рабом всплывала в мыслях Аполлона. Когда он шел по роще, когда смотрел на стройные колонны домов, когда разговаривал с подобными себе, все было не так, все было неправильно, все было зыбко, и, самое главное, он никак не мог понять, как это исправить.

Ведь все,казалось бы, так просто! Да, он знал, что его отец замкнул на себя силу Пантеона, но неужели его сын не сможет взять их на себя? Конечно сможет! Достаточно заточить его в Тартаре, надев ксилос, который позволяет ему получать все предназначающиеся ему потоки, но потом все до самой последней капли передавать дальше – ему, Аполлону.

Новому Верховному богу Олимпа.

Увы, все оказалось гораздо хуже. Не было единого узла, который следовало развязать и завязать снова. Было огромное количество узелков и узлов, в самых неожиданных местах, в самых странных сочетаниях, в самых причудливых формах.

Жизнь Пантеона нарушилась радикально, ведь потоки пронизывали все – одежду и жилища, атрибуты и саму плоть богов. И во всех, во всех потоках были следы Зевса, везде его нити, его узлы, и сейчас все это безнадежно запуталось.

Вот сейчас – он в своей опочивальне, но по стенам пробегает рябь, словно они сделаны из воды; одежда меняет цвет, содержимое его кубка – вкус. Да даже он сам – что за необъяснимые провалы в памяти? Это следствие усталости, раздражения, накопившихся тревог и волнений, или отец и внутрь него засадил пару своих узлов? Аполлон похолодел от этой мысли.

И этот чертов Гермес – носа не показывает, вроде как разбирается и успокаивает другие Пантеоны, предоставив все дела ему. Ах да, он сам этого хотел, но ведь тогда ему казалось, что придется делиться славой, а это такая штука, которой делиться совсем не хочется. Но славы оказалось совсем мало, зато навалилась тяжелейшая работа, ее делить куда приятнее, да вот не с кем.

Почти. Аполлон поморщился, вспомнив недавнюю встречу.

Геркулес, Геркулес.Он никогда не любил этого мужлана, относился к нему с легким презрением. Ну да, силен, ловок, умеет договориться с людьми, крайне полезен и почитаем ими, но устремления его не выше прыжка лягушки. Устроить так, чтобы всем было хорошо, все были равны, а там трава не расти, лишь соревнуйся да радуйся жизни. Разве о том должен думать настоящий бог?

Геката? Хитрая бестия, но ее предложение пришлось как нельзя кстати.