Трон Знания. Книга 3

Затем всё повторялось.

— Где маркиз Бархат? — спросил Адэр.

— На нижнем плато, — ответил Эш и тихо добавил: — По-моему, он слегка не в себе.

— Мой правитель! Вам лучше вернуться в замок, — раздался за спиной голос Мебо. — Неизвестно, чем этот обряд закончится.

— Уж точно не жертвоприношением, — откликнулся Эш.

— Их песня сводит Лайдару с ума, — проворчал Кангушар. — Мой правитель, разрешите разогнать сборище.

Адэр поискал глазами моранду. Парень сидел в центре толпы и выл в безлунное небо. Адэр пробрался к зверю (Драго кинул на снег свой плащ), сел рядом с Парнем, закрыл глаза и отдался уносящей в таинственную даль песне морского народа.

~ 14 ~

Ориенты выбирались из трюма, скользили по обледеневшей палубе, падали, ползли и усаживались вдоль канатов и тросов лицом к берегу. Волны поднимали и роняли шхуну, окатывали людей, тянули за собой, швыряли в фальшборты, норовили выбросить морской народ в море. Крепко обхватив друг друга ногами, ориенты превратились в звенья одной цепи. Цепь изгибалась, растягивалась, уплотнялась, но не разрывалась на части.

Когда над морем понеслись голоса, Иштар зажал уши: человек не может издавать такие звуки. В его запястье впились острые пальцы.

— Ты привыкнешь, — прокричала Малика.

— Что они делают? — просипел Иштар.

— Говорят с Богом моря.

Перебирая руками по лееру, Малика добралась до Муна и Йола и втиснулась между ними.

Иштар слушал дыхание моря и боевую песню ориентов. Насколько удивителен этот народ, с которым по стечению неведомых обстоятельств его столкнула судьба.

Не было ни плача, ни жалоб, ни требований, ни стенаний на злой рок. Голодные, замёрзшие, с почерневшими лицами и обмороженными руками, эти люди не утратили человечности. Сколько раз они стягивали с себя одеяла и укутывали Иштара. Отдавали ему последний кусок хлеба, грели в ладонях его кружку и не спрашивали, когда же придёт конец их мучениям.

Ориенты пели, слившись воедино с бушующей природой. Иштар смотрел на далёкие манящие огни. Ветер хлестал по лицу.

Ледяные брызги обжигали щёки. Пальцы примёрзли к планширю и потеряли чувствительность. Но это его не беспокоило. Главное, чтобы песня звучала. Вдруг Иштар понял, что читает в полный голос молитвы своему Богу. Запрокинул голову и закрыл глаза. Бог один, он их услышит.

— Иштар! Спускай лодки!

Он поднял веки. Утро… Свинцовые тучи оторвались от воды; в узком просвете виднелся кряж. Море волновалось, но волны были покатыми, округлёнными, будто по ним прошлись наждаком.