Трон Знания. Книга 3

И только боль была настоящей. Малика не смогла сдержать крик. Она не слышала себя, но знала, что кричит во всё горло. От ужаса, от злости, от ненависти к тому, кто превратил её в сгусток адской боли. Найти! Найти его и причинить не меньшую боль, чтобы на том свете ей не было так одиноко и страшно.

Сквозь Малику проносились стены, двери, окна, комната за комнатой, зал за залом. Мелькали лица, свет сменялся тьмой. Всё не то. Где же он? Здесь… Она закрутилась, завертелась, глядя сверху на моранду. Зверь охранял дверь в спальню и, подвывая, не сводил с Малики кровавого взгляда.

Кто ты? Ты не один из нас. Прочь с дороги!

На полу кружевное платье. На спинке кресла пиджак и рубашка. Возле кровати брошены брюки. На кровати они: черноволосая красавица со стальными глазами и светловолосый мужчина с мускулистыми руками и крепкой спиной. Шёлковое покрывало размеренно двигалось вверх-вниз. Каждое движение сопровождалось надрывными стонами.

Малика зависла сверху. Пронзить насквозь. Нет! Вонзиться в сердце, с кровью растечься по телу и остаться в нём навсегда.

Закачалась люстра. По потолку поползли трещины. Раздался жуткий вой моранды.

— Парень! — Адэр сел на край кровати, бросил ветонке: — Одевайся и уходи. Быстро!

Вой разрывал ушные перепонки, сводил с ума.

— Парень! Прекрати! — крикнул Адэр и поднял глаза к потолку.

Глядя ему в лицо, Малика стремительно закружила по комнате. Она боролась с ненавистью и любовью, боролась с собой. Трепетало пламя свечей, метался огонь в камине, вздымались занавеси. Раздался звон стекла.

Притянув покрывало к груди, девица испуганно заверещала.

Малика вылетела в окно. И вдруг её понесло: над морем, над кряжем, над лесом. Глубоко вздохнула — нет запахов. Распростёрла невидимые руки — нет ветра. Посмотрела на восходящее солнце… И потащило её, поволокло обратно в замок.

Она влетела в комнату ракшада, прижалась к потолку. Ярис Ларе набирал в шприц лекарство. Алфус закатывал рукав платья той, которая совсем недавно пила с Иштаром вино и говорила, что ей хорошо.

Сейчас ей на самом деле хорошо. Ничего не болит, ничего не тревожит. Покоится на кровати расслабленно, безмятежно, словно видит дивный сон. Умиротворённое лицо, гладкая, без единой морщинки кожа, губы слегка приоткрыты. Она не хочет просыпаться. Зачем её трогать, если сейчас ей лучше всех? Зачем возвращать в неё боль, которая зависла под потолком?

Малика метнулась в ванную. Возле закрытой двери, привалясь плечом к стене, стоял Крикс. На полу в луже крови лежал Иштар.