Трон Знания. Книга 3

Люди вспоминали, шептались и надеялись, что это всего лишь слухи. Но если это правда — каким же ещё даром обладают моруны, если даже природа взбунтовалась против насилия над Маликой?

Вечером выяснилось — это не слухи. Йола дежурит возле постели моруны. От неё не отходят знатный врач Ярис Ларе и доктор Алфус. Кто-то из ветонской прислуги подслушал чей-то разговор, и по комнатам поползла обновлённая история. Моруна нагрянула к ракшаду поздно вечером. Потом караульные услышали его крик. Малику нашли без сознания.

Ракшад корчился от боли. Когда его привели в чувства, он не сказал ни слова о том, что случилось. Моруна пришла в себя только на рассвете.

Позже стали известны невольные участники происшествия. Ими оказались слуга, двое защитников, двое стражей и Главный страж Грасс-Дэмора. Если моруна не выживет — семьям и родственникам шести человек грозит смертельная опасность.

Было непонятно, кто больше ненавидел Иштара — ориенты, которые признали его своим героем, или ветоны, чьи люди оказались под ударом; защитники, переживающие о судьбе своих товарищей, или стражи, обеспокоенные участью своего командира.

Так или иначе, происшествие сблизило людей, которые день назад разговаривали друг с другом сквозь зубы. И никто не догадывался, что к правде были близки лишь три человека: Мун, Ярис Ларе и Алфус. Ярис и Алфус твердили о сердечном приступе, а Мун тихонько плакал.

~ 22 ~

Малика медленно приходила в себя. Несколько раз появлялся Вилар. Разговоры получались какими-то водянистыми — при беседе всегда присутствовали сиделка, маркиз Ларе, или Алфус.

Малика была этому рада; она не хотела говорить и не могла слушать. Внутри царила пустота, которая не торопилась заполняться жизнью.

Спустя несколько дней пожаловал Адэр. Сиделка выскользнула из комнаты. Ярис помог Малике сесть, ободряюще улыбнулся и удалился. Моранда уложил морду на край постели и завилял хвостом. Адэр долго стоял у окна, скрестив на груди руки. Покачиваясь с пятки на носок, разглядывал то ли море, то ли небо.

Малика смотрела ему в спину и пыталась что-то вспомнить. Перед внутренним взором появлялись и исчезали кровавые глаза Парня, кружевное платье, шёлковое покрывало.

Она решила, что Адэр так и уйдёт, не проронив ни слова. Но он сказал:

— Эйра.

— Я Малика.

Адэр повернулся к ней лицом:

— Тебя так назвали, когда ты родилась?

Малика потупила взор:

— Я сама себя так назвала.

— Так звали твою маму.

— Да.