Трон Знания. Книга 3

Малика оглянулась на Мебо и Драго:

— Иди, Иштар.

— Мы ещё увидимся?

— Думаю, нет. Мы всё сказали друг другу. Добавить нечего.

Иштар покачал головой:

— Зачем тебе нужен морской народ?

— Честно?

— Честно.

— Только не смейся, — попросила Малика.

— Поверь, мне сейчас не до смеха.

— Хочу жить ради кого-то.

— А никого больше нет.

Малика зябко поёжилась:

— Иди, Иштар.

Он направился к своим надзирателям, но с полдороги вернулся:

— Ракшады ни перед кем не преклоняют колено.

— Я знаю, Иштар. Знаю.

Уйди. Пожалуйста.

Он опустился на одно колено.

— Что ты делаешь, Иштар? — пробормотала Малика. Посмотрела на толпу, окаменевшую возле замка. Взглянула на Адэра. — Иштар! Сейчас же встань!

— Верни им легенду.

— Я ухожу!

— Перед тобой преклонил колено будущий хазир Ракшады. Ты не можешь взять и уйти.

Малика взволнованно потёрла ладони о грубую ткань пальто:

— К чему всё это?

— Ракшадский воин бэцель Иштар признаёт верховенство женщины. Потрясающая легенда. А главное, такой легенды ни у кого больше не будет.

Малика переступила с ноги на ногу.

— Они ждут, — прошептал Иштар. — Ну же! Кивни или улыбнись. Сделай хоть что-нибудь. Напиши продолжение истории.

— Продолжение?

— Продолжение. До конца истории ещё далеко.

Малика села Иштару на колено и обхватила рукой мощную шею:

— Если тебе неприятно — сам напросился.

— Теперь в моей стае два одиноких человека-волка, — сказал Иштар.

— Тогда я волчица.

— Хорошо. Пусть будет так. Но я точно знаю: Всевышний ошибся.

Они смотрели на низкое небо и зимнее море, на неподвижную шхуну и провисшую якорную цепь, на чаек, усеявших планширь. Они смотрели в будущее и впервые за долгие годы не чувствовали себя одинокими.

~ 23 ~

Порой замок превращался в гудящий улей. Приезжали советники с когортой помощников, вельможи с секретарями и прислугой, дворяне с семействами и без. В такие дни Малика не покидала свои комнаты. Встречала рассвет, глядя в окно. Бесцветные вечера и непроглядные ночи проводила в постели, равнодушно взирая на огонь в камине.

Трапезничала в личной гостиной, где из мебели до сих пор стояли только кушетка, кресло и письменный стол. Нет, письменный стол принесли позже. Когда? — она не помнила. А может, стол был, но затерялся в ненужных воспоминаниях. Иногда безнадёжное одиночество скрашивали Мун, Вилар или Ярис Ларе. Им временно разрешили ходить по правительственному этажу.

Коридоры и залы пустовали почти три месяца.