Самый большой алмаз

Этим камням, по моим ощущениям, было больше лет, чем самой Москве, не говоря уже о Петербурге. Искусно вырезанные статуи украшали стены необычной формы, сначала сюжеты было не разобрать, но, когда я подъехала ближе, то прыснула со смеху.

Бесчисленные фигуры замерли в различных сценках, многие из которых изображали соитие во всех его подробностях!

Из всего отряда только двое повели себя предсказуемо: Патрик ожидаемо покраснел, а Диего пришел в невероятное возбуждение.

– Амигос! Распространяется ли мой обет на каменных женщин? Я жажду их потрогать!

– Я бы не спешил, – ответил ему баронет.

– Я чувствую присутствие людей, и их твое неразумное поведение может взбесить. Представь себе индийца, лапающего статую Богородицы в главном соборе Рио?

С этим Оливейра поспорить не мог, поэтому продолжил восхищенно цокать языком и рассматривать статуи, спрятав руки за лукой седла. Остальные же теперь настороженно озирались по сторонам. Предупреждение Чарльза основывалось на его озарении, и сбрасывать его со счетов было нельзя.

– Пока они далеко, но двигаются ближе к нам и останавливаются. Нас заметили. Едем дальше без громких криков и провокаций. Но оружие держать наготове.

Следующий храм расположился чуть южнее, он едва проглядывал сквозь заросли лиан, но казался даже больше предыдущего. И украшен он был так, что даже Варвара Анненкова, она же Вельяшева-Волынцева, со свои пикантным салоном покраснела бы.

– А древние индийцы знали толк в развлечениях, – задумчиво сказал Роберт.

– А вот так, – он показал на группу скульптур, замершую в особо изощренной позе, – вообще возможно? Если вправду, то мне даже пробовать не хочется.

– Давайте двигаться дальше, – решил баронет. – Иначе мы застрянем тут на неделю, пока не рассмотрим каждую… кхм.. сценку.

Да уж, невозможно представить себе церковь с такой росписью. Только представьте себе – гигантский собор, который древние умельцы украсили сотнями етящихся фигур! Предыдущее строение теперь казалось верхом целомудрия.

От следующего храма ожидали чего-то совсем особенного, но нет, этот был гораздо меньше, сильно разрушен и украшен не так богато. В его формах чувствовалась злая сила, притягивающая и пугающая.

– Это место посвящено Калике – богине Кали, – почти прошептал Джагдиш.

– Я слышала о ней. Богиня смерти, – также тихо сказала я.

– Это слишком простое объяснение, миледи. Кали – это время, его течение, ведущее от жизни к смерти.