Самый большой алмаз

Индиец просветлел лицом и рухнул на колени прямо в пыль.

– Подними его, – сказала я Ракешу.

Тот повторил приказ, а на меня посмотрел с обожанием и мольбой. Вздохнув, озарила и его. Негоже благословлять рядового адепта, не уважив начальство. Все в этом мире одинаково.

– На город напали бунтовщики. Англичан почти не осталось, все ушли на север, и неделю назад сюда ворвались. Разграбили, что смогли, потом подошли «красные мундиры», из мусульман. Бунтовщиков выбили, но грабеж устроили еще больший. Офицеров, которые пытались их остановить, убили.

Три дня назад бежали на юг.

Доклад, переведенный Ракешем, озадачил. Кажется, единая власть в Индии начинает рассыпаться. Под видом освободителей орудует всяческая мразь, а солдаты, присланные наводить порядок, оказываются еще большим бедствием.

– На юг – это плохо, мы пойдем по их следам, – заметил Монтгомери.

– Обойдем по другой дороге, восточнее, – предложил тхаги. – Во времени почти не потеряем, путь ведет через Тиртхарадж. Удивительное место, полное благости.

Прабодх еще что-то сказал, и ему ответил вопросом Джагдиш. Выслушал уточнения и кивнул.

– В городе ночевать не следует, – решил принц. – Сейчас там небезопасно. Бандиты прячутся в руинах, богатый караван станет приманкой для любых негодяев.

– Но пройти через него придется, – вздохнул Роберт. – Господа, держите оружие при себе.

– Мои люди будут следить, – кивнул Ракеш. – Их там пятеро.

– Великая армия, – хмыкнул шотландец, но первым тронул коня.

Шахдол не был мертвым городом.

Раненым – да, но жизнь в нем была. Почти не встречалось зданий без следов грабежа: выломанные двери, раскиданные перед фасадами тряпки, мусор, остатки мебели. Настороженные жители пытались готовить нехитрую еду, вот пара женщин оттаскивала куда-то мертвое тело. На нас смотрели с подозрением и ненавистью. К приличному виду и богатой одежде, к уверенным позам и праву повелевать. Мы двигались словно сквозь стаю крыс, достаточно трусливую, чтобы опасаться открыто напасть, но не готовую не упустить возможность больно укусить, если жертва подставит спину. Я чувствовала на себе порой оценивающие взгляды, такие, как будто опытный старьевщик прикидывает, стоит ли лезть в поганую кучу ради рухляди. И таковых накапливалось все больше. Нападение казалось уже неминуемым.

То же самое ощущали и остальные. Чарльз хмурился, а вот Роберт был обманчиво спокойным. Он играл револьвером, прокручивая его на пальце за скобу.