Самый большой алмаз

Нет, банальная болезнь, вызываемая качкой, способна исключить из жизни самого крепкого солдата. На суше он твердой рукой держит ружье и готов встретить пушечное ядро штыком, а вот на палубе превращается в беспомощное существо, покрашенное в бледно-зеленый цвет.

Подготовка к кампании длилась месяц. Рустам-хан перемещал свое войско в большой тайне, но еще более секретным стал сбор кораблей. Наша армия попрощалась с пуштунами, лишь часть из которых напросилась следовать с ней, и поднялась по Инду на север, где князь изымал у купцов все, что способно плыть по океану и не перевернуться от легкого ветерка.

Я до сих пор не понимала, как на эту авантюру согласился генерал Ланжерон, но вот-те ж! – он приплясывал от нетерпения, ожидая начала дела.

– Такого никто не ждет, Александра Платоновна! – смеялся француз. – Arrogance[4]! Графиня, все наше предприятие своим успехом нынешним обязано именно ей. Если действовать по учебнику, то ждет нас только катастрофа. Магазины? Обозы снабжения? Увольте! Как далеко мы от дома? Наглостью взяли Хиву, с ней же прошли Афганистан и сокрушили в одном сражении целое Калатское ханство.

Даже Синд к себе повернули, показывая силу, которой не обладаем на самом деле. Но представьте себе марш по чужой территории, где у нас нет тыла. Нет, нужны неожиданные ходы, которые создадут иллюзию силы и растерянность у противника. И тогда его союзники и покоренные задумаются, с кем выгоднее быть.

– Рустам-хан именно об этом и задумался, – протянула я.

– Увидел слабость противника в нас.

– Именно! Поэтому и план его безумный я принял. Не хочу отправлять вверенные войска в безнадежное путешествие, а вот ударить внезапно в подбрюшье – милое дело!

И теперь вереница кораблей тянулась рваной линией вдоль побережья. Любая встреча с английским флотом обернулась бы катастрофой, потому что многочисленная синдхская армада в военном смысле никакой силы не представляла. Часть судов вообще не была вооружена, а имеющаяся артиллерия вызывала грустную усмешку даже у простых солдат.

Наши орудия перевозились на самой большой посудине, и сейчас она была самой зубастой. Во всяком случае, стрелять она могла теперь часто, зло, но исключительно в сторону противника, а не в него. Приспособить сухопутные единороги для морского боя не смогли даже изобретательные русские пушкари.

Творение артиллерийских поручиков Степового и Дегтярева к применению на деревянных кораблях было категорически противопоказано.