Самый большой алмаз

Быстрый допрос прояснил, что это часть сил Компании, которые сейчас стягивал в единый кулак полковник Хоккинс, командовавший гарнизоном в Анджаре. Лейтенант сам мало что знал, получил приказ от гонца и невнятные пояснения, что Сурат захвачен какими-то лихими людьми, возможно, французами. Даже мысль эта казалась нелепой, но…

– Сэр, – сказал английский офицер Ланжерону, – в лягушатников я бы мог поверить, но ожидать здесь русских – до сих пор полагаю, что глаза меня обманывают.

Зато теперь было ясно, что с дорогой генерал угадал.

Сейчас его армия оседлала именно тот путь, которым идет неприятель, и пока все складывалось именно так, как задумывали Александр Федорович и синдхский князь: англичане не могли оставить без внимания лихой налет в тылу, но собственных войск здесь было мало, поэтому и выдвинулись для возмездия и усмирения две колонны – одна с севера, другая с юга. Одновременно созывались все разрозненные отряды, что оставались в мелких гарнизонах для обозначения присутствия.

Сколько точно сил у Хоккинса, лейтенант не знал, полагал, что именно английской инфантерии будет не менее тысячи, а еще неопределенное количество туземных стрелков. И точно должно быть несколько пушек, если только полковник не оставил их в лагере.

– Пока все идет так, как надо, – радовался Ланжерон.

Враг встретился в нескольких верстах от местечка под названием Ананд. Людей в красных мундирах обнаружил конный разъезд, и после получения доклада генерал приказал в срочном порядке выстраивать баталию.

А еще через два часа в его ставке объявился полковник Оффенберг, уставший, в запыленной рубахе, но довольный. Означало это то, что Павлоградский полк где-то рядом.

– Как же я рад Вас видеть, Ваше Высокопревосходительство! – и барон в чувствах обнял старого генерала. – Все, как Вы и планировали: снялись англичане с места, мы с туземцами из скрытной засады через день взяли их лагерь. Рустам-хан оставил себе все пушки, что там нашел, но у врага с собой шесть орудий есть, тащат, ироды.

– Сколько сил у этого полковника Гастингса? – спросил Александр Федорович.

– Хоккинса, мой генерал. У них не осталось кавалерии, это мои ребятушки с казачками постарались, и афганцы эти страшные. Ух, лютые! Как представлю, что врагом бы они были в нашем походе, так дрожь берет. Рустам из своих всего двести всадников отправил, но и то подмога и для фуражировки. У англичан всего и было три десятка на лошадях, больше нету их.