Самый большой алмаз

Два револьвера – один в кобуру на пояс, второй тоже в сумку, патронов к ним, сколько было, так что пришлось уминать одежду плотнее. Вроде бы ничего не забыла. С этой мыслью и вышла под зарождающийся рассвет.

Небо на востоке еще только начало светлеть, и очертания деревьев на его фоне только намечались. Огни лагеря уже притухли, дежурные лишь поддерживали костры, чтобы не разводить их по новой утром. Было тихо, пусть и доносились шумы, обычные для такого скопления людей и животных.

– Я отъеду на несколько дней, – сказала я бодрствующему Тимофею.

Охранники расположились своим биваком неподалеку. Тимка кивнул и снова уставился на пляшущие языки пламени. Выделенный мне конь всхрапнул, когда я его седлала, и покорно тронулся скорым шагом.

Обогнув лагерь, я выехала на дорогу, по которой армия прошла вчера. В утренних сумерках она была совсем пустой, и только из ближних зарослей выехали шесть всадников, которые пристроились позади меня. Все молчали. Один из моих спутников выбился вперед и задал темп малой рысью.

Лошади шли ходко, с рассветом мы въехали в Насик, но снова не стали останавливаться в нем. Город уже просыпался, многочисленные дымы пахли экзотическим деревом и острыми блюдами. Смуглые индийцы провожали нашу компанию настороженными взглядами, однако никто не решался на проявление неуважения или злобы, так что не прошло и получаса, как наш отряд выбрался из скопления хибар и двинул на восток.

– Куда ведет эта дорога? – спросила я спутника, казавшегося главным в отряде.

– На Малегаон. К вечеру, если без задержек, можем туда успеть.

Кивнув, я тронула сапогами бока своего скакуна.

Путь пролегал по обширной равнине, часть которой была распахана, но виделось и множество заброшенных полей. Копыта лошадей выбивали из утоптанного грунта красноватую пыль, что некрасивыми разводами оседала на моих белых рейтузах и мундире. Несмотря на странный цвет, родила эта земля хорошо, посевы зеленели буйно, полуголые индийцы уже ковырялись среди них.

Наверное, по три урожая в год здесь можно снимать точно, нашему крестьянину бы такие пашни.

Ближе к полудню было решено сделать привал. Главарь достал из кожаной папки с плечевым ремнем потрепанную карту, поглядел сначала в нее, потом на деревеньку, рядом с которой мы остановились, и сказал:

– Кокангон, река Кадва. Тут перекусим. Графиня, не обессудьте скромным столом.