Империя

Всю дорогу они шли и думали о том, что же теперь будет с ними и как сказать жене приятеля о его гибели, принести ей страшную весть о том, что теперь она может рассчитывать лишь на себя. Подойдя к ее дому, они какое-то время стояли напротив, не решаясь приблизиться к двери и постучаться. Они смотрели друг на друга, и в их глазах читалась неловкость из-за чувства вины за то, что Аврелий не стоит сейчас рядом с ними. Но больше всего Корнелия терзало чувство той беспомощности, охватившее его в момент сражения рядом с бесстрашным другом и прекрасным солдатом, которого он не смог прикрыть.

На него вновь нахлынуло откуда-то изнутри осознание того, что уже ничего не поправить, и горло в момент пересохло так, что он закашлялся и тяжело вздохнул.

Пока они стояли в нерешительности около дома, к ним со спины подошла молодая женщина с маленьким ребенком. Малыш крепко сжимал руку матери, стараясь поспеть за ее быстрым шагом. Увидев пришедших, она замерла и долго смотрела на них. Ее глаза словно остекленели из-за наполнивших их горьких слез, а ноги ослабели и стали ватными.

Присев на скамейку, она дрожащей рукой прикрыла рот и негромко всхлипнула. Все трое обернулись. 

– Сам скажешь или мне? – тихо, еле слышно проговорил Ливерий.

– Сам, – глядя в сторону, сквозь зубы ответил Корнелий и направился к девушке. Подойдя, он присел рядом.

– Аврелий… он жив? – чуть слышно спросила она, посмотрев Корнелию в глаза не моргая.

Корнелий опустил голову и тихо произнес:

– Мне очень жаль…

– Почему ты не спас его? Почему?! – кинулась она на него, стуча руками по его груди, и слезы ручьем полились из ее глаз.

– Почему, я тебя спрашиваю?! – продолжала она. Маленький мальчик зарыдал и обхватил ногу матери со словами:

– Мама, мама, не плачь. Почему ты плачешь? – взахлеб ревел паренек.

Корнелий сидел и ничего не мог ей ответить, только молча мотал головой, пытаясь не смотреть на нее.

– Прости нас, Ливия. Прости, – повторял он чуть ли не шепотом, пока на его лицо и тело обрушивались женские удары.

И ему казалось, что они намного больнее ранят его, чем все его шрамы, полученные за долгую службу. Он сидел и даже не пытался сопротивляться. Кристиан и Ливерий осторожно оттащили от него обезумевшую от горя женщину и проводили ее с малышом домой. Успокоив вдову, они через некоторое время вышли обратно к Корнелию.

– Она справится. Она сильная женщина. Ей просто нужно сейчас побыть одной, – тихо проговорил Кристиан.