Меч, Корона и Посох. Часть I "Меч"

 

— Ну, нам пора, — сказал Дориан, выразительно посмотрев на Селениса и Гелену, — пусть Эйрент отдыхает.

— Да, конечно, — согласился Селенис.

— Мы ещё придём, — пообещала Гелена.

Троица попрощалась с Эйрентом и врачами и удалилась. 

— Эйрент, я к тебе ещё зайду, — улыбнулся Рендом, уходя, — пойду, поработаю.

Когда мальчик остался наедине с Асклепием, тот сказал ему:

— Эйрент, ты в больнице проведёшь ещё недели три. Ведь выздоровление твоё займёт много времени, хоть ты и провёл после операции в искусственном сне четыре с половиной месяца.

— Ого, как долго…

— А потом, — не обращая внимания на возглас Эйрента, продолжал Асклепий, — когда результаты обследований будут удовлетворительными, я тебя выпишу.

— А когда? — оживился мальчик.

— Я же тебе сказал, недели через три.

— Как же это долго, — огорчился мальчик.

— Ну, что поделаешь. Больной ты особенный, перенёс не совсем обычную, даже уникальную операцию, поэтому и подход к тебе особенный.

Три недели, обещанные Асклепием, переросли в месяц.

Больничная жизнь для Эйрента шла своим чередом. К концу второй из этих недель Эйренту разрешили выйти на один из больничных балконов, где он постоял немного с отцом. С балкона, а он находился на самом высоком этаже здания, мальчик рассматривал открывавшуюся оттуда шикарную панораму. Впереди была видна широкая гладь озера, маленькие деревья и совсем уж крошечные люди внизу. В небе Эйрент видел немногочисленных мегафальков. В озере Эйрент видел какие-то движущиеся точки. Отец объяснил ему, что это пароходы, на которых люди ездят из города в город.

В первую минуту появления на балконе Эйрент очень удивился: он ожидал увидеть снег и ощутить мороз. Но стояла типичная весенняя погода: дул тёплый ветер, несший запахи гретой земли, а земля и деревья были чуть тронуты начавшей пробиваться зеленью. Только сейчас мальчик ощутил ту бездну времени, прошедшую с того падения.

Эйрент всей грудью вбирал этот тёплый весенний воздух. К слову сказать, Эйрент за эти две недели стал  лучше владеть своим телом; шаткость походки постепенно проходила, и движения рук день ото дня становились увереннее.

Он уже самостоятельно ел и пил и не опирался на руку отца, когда они бывали вместе. И сейчас мальчик не держался за перекладину балкона, во все глаза разглядывая панораму.

— А что это за тёмные штуки вон там, далеко? — спрашивал Эйрент, показывая отцу на темнеющее у горизонта что-то вроде холмов на глади озера.

— Там находится наш родной город, сынок.