Меч, Корона и Посох. Часть I "Меч"

Эйрент уже знал, что речь шла о его тётке по отцу и её муже, живших в Юпитериане.  Они с сестрой вернулись в дом и отдали письмо отцу.

Рендом развернул письмо и углубился в чтение. По мере чтения лицо его всё больше светлело.

— У Эхмены три дня назад родился мальчик, и они зовут нас в Юпитериан на олучение! 

Эйренту было известно, что олучением в касторианстве называется обряд, схожий с крещением в христианстве. 

— На олучение? В Юпитериан? — переспросила Латона.

­— Конечно!

— И что, они зовут всех, даже малышей?

— Разумеется!

— Но Раймона ещё слишком мала для такой поездки, — продолжала возражать Латона.

— Но Эхмена пишет, что неподалёку жители дома построили гостевой домик, так что все могут разместиться без труда, — добавил Рендом.

 — А это меняет дело! — просияла Латона. ­— Тогда можно смело принять приглашение!

— Ура! — завопила Флорена.

— Это же замечательно! — вторили ей Дриаден и Ипатия.

— А когда мы едем и как? — спросил Эйрент, весьма нетерпеливо, потому что сбывалась его мечта поехать в этот город.

— Мы поедем завтра вечерним пароходом, — ответил отец на оба его вопроса.

— А сегодня нам надо пораньше лечь спать, — добавила Латона, — ведь завтра трудный день.  

Весь следующий день с самого утра семья провела в сборах в дорогу. Этому предшествовала вечерняя суматоха с составлением планов того, что надо взять с собой. Когда всё было составлено, пересмотрено и переспорено, все улеглись спать. 

Вот, наконец, и пароходная пристань.

Вечерело. Солнце садилось, и на западе горизонт приобрёл нежный золотистый оттенок, придавая всему какое-то сказочное очарование. Соловьиные трели, доносившиеся издалека, усиливали романтичность обстановки.

Заплатив при входе по пять талеров с человека, Гамильтоны взошли на пароход, заняли места на верхней палубе и стали ждать отплытия. На часах пробило семь часов — время отправления. Раздалось знакомое Эйренту шипение, и пароход отчалил от пристани Ихтитеуна.

Плавание шло без особых происшествий.

Под бортами журчала рассекаемая вода, за кормой сходились и расходились кильватерные струи. В лицо снова бил слегка пахнувший водорослями и рыбой вольный озёрный ветер. И вновь просторы, водные просторы по обе стороны от парохода… 

Стоя у леера, Эйрент разговаривал с Дриаденом и Ипатией. Брат и сестра, в отличие от Эйрента, относились к поездке как к чему-то привычному, но, тем не менее, обсуждали с Эйрентом плавание.