Дети Гамельна

.

* * *

Всем хорош город Милан. И соборов в нем, хорошо за полсотни и монахов превеликое множество! Дожди редки, всего лишь тридцать дней в году рискуешь промокнуть. Хотя, какие дожди в благословенном Господом Миланском герцогстве, кое процветает под правлением Короля Испанского?! Так, влажной теплотой обдаст, подарив краткие мгновения прохлады, и все. Недаром, прекрасные миланские женщины подобны в своей прелести самой Елизавете Валуа! Зонты здесь носят не для укрытия от пролившихся хлябей небесных, а чтобы солнце не вздумало касаться белоснежной кожи, сквозь чью мраморную белизну видна мельчайшая жилка, бьющаяся мелкой, но столь волнительной дрожью!

Недаром в премерзкой Фландрии, да и по всему северу не любят солдат, навербованных в здешних благословенных землях.

Тот, кто унес в сердце толику южного солнца, особо тяжко переживает мокрый и холодный ад на земле, коим, несомненно, являются Нидерланды.

Ах, женщины Милана! Амедео Катанни готов был сутками напролет воспевать их неземные достоинства.

Музыка высших сфер, ангельское величие, поступь прекраснейших, чьи шаги мимолетны, но отзываются в сердце барабанным стуком, ведущим на штурм неприступной цитадели! Амедео мог бы петь лучше большинства мизингеров Европы. А может, и их превзошел бы в искусстве...

Но прекрасные порывы душило приземленное, можно сказать, даже низменное бурчание в желудке. И навязчивое вожделение фазана. О, фазан – это истинный король… да что там король - император среди прочей дичи! Как советовал Толстый Мигель, что владел харчевней в самом Мадриде:

«Самое главное - не спешить! Добыл фазана - не спеши швырять на жаровню! И даже не потроши, а то мясо останется жестким, как дубленая шкура! По первости подвесь за голову и жди, пока шея истончится.

Фазан шмякнется, и только тогда ты его подбирай. Опали перо с пухом и, пока жар огня еще не покинул кожи, натри свиным салом, думая о том, сколь ненавистен этот продукт мусульманам и, следовательно, как полезен для истинного христианина!»

Эх, как он это рассказывал! И какой замечательной выходила у Толстого похлебка! Плевать, что в котел шло все подряд, от пыли, застрявшей в швах сухарной сумки, до воробья, подбитого метким броском камня.

В быстрых пухлых ладонях Мигеля все обретало чудесные свойства и вкус. К тому же, лучших солдатских приправ - усталости и голода - было с избытком.

Толстяк, толстяк... Кости – зло, изобретенное самим дьяволом на людскую погибель.