Пожар несостоявшейся полыни

Наконец, послышался хруст ножки и лопаски, и довольная девушка подняла обломки с остатками теперь уже перепачканной кудели и пряжи, закинула в устье печи и раздула огонь.

Любица неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала, хотя — Кристалина могла поклясться — ей очень хотелось возразить насчёт проказы.

Лучше всегда избавляться от вещи, над которой ворожила кикимора — мало ли, какие чары на ней могли остаться, — и Кристалина не могла упустить такую возможность поглумиться над старой вещью, мозолившей глаза.

Кикимора, какая бы она ни была: болотная, лесная, заселившаяся в избе — всё одно, только зло и разрушения.

Кристалина фыркнула и откинула на спину длинную русую косу, заплетённую от плеч. Поправила понёву и уставилась на огонь, с треском пожирающий нитки и осыпавшиеся с нижнего края лопаски резные серёжки. Жаль было, конечно, мамин труд, но избавляться от чего-то осквернённого девушка любила не меньше, чем чаровать воду.

Ни для кого в Новослави не было тайной, что если утром случается несчастье — жди их и в течение дня.

То кошель потеряешь, то в новом наряде в лужу уронят, то корова заблудится на лугу. Если задобрить кого-то из богов, то напасти с тобой не случатся, а может, и наоборот, будет весь день погожим и везучим. Только вот Макошь давно обходила эти края стороной — со времён ночи Огнёвицы. Не понравилось богине, как княжьи люди обращались с искрящимися людьми, её сыновьями и дочерьми, вот и отвернулась она от Новославских земель. А следом за ней ушли и другие боги. Так и живут люди с тех пор: подношения на капища приносят, но не находят такого желанного спасения. Некому стало народ защищать.

***

На ярмарке, как обычно, было шумно, а с наступлением месяца травня ещё и жарко. Народ вечно спорил, пытался сбить цену, предложить что-то взамен, а то и вовсе похитить приглянувшийся товар. Кричали торговцы, мычали коровы, кудахтали куры, зазывали лоточники с расписными пряниками, звенели височными кольцами лавки с украшениями, лаяли собаки, своровавшие большую свиную ногу.

.. Весь островок торговли гудел, словно большой улей. Пахло мёдом, брагой, дорогой тканью и караваями.

Онагост направлялся к тихой части, подальше от тревоги, суеты и сутолоки. Ему нужны были ростки для огорода, а найти их можно было лишь у одного человека, хорошо известного в княжестве — Цветавы.