Пожар несостоявшейся полыни

Наконец он надел сухую рубаху и порты, подкинул в костёр ещё брёвнышко и улёгся рядом, положив под голову руку. Звёзды заговорщически перемигивались, будто знали что-то, чего не знал Онагост.

Не знал он, конечно, о многом.

***

— Колдун!

Вопль раздался внезапно, а затем кто-то подхватил под локти и развернул к себе. Перед Житеславом стоял низкорослый мужичок с тёмной семидневной щетиной. Серая рубаха, поверх — полосатая жилетка с тёмными пятнами грязи. Мужичок хватал рукава Житеслава и всё лопотал что-то неразборчивое.

— Колдун…

Пахнуло брагой, и Житеслав понял, что мужик пьян — напомнило отца. Его передёрнуло.

— Ты где колдуна увидел, пьянь? Иди проспись, — отрезал Житеслав, развернулся и поспешил прочь.

— Ну как же, — нагонял его мужик, — как же так, ты же колдун!

— Если я — колдун, то ты — княжья суложь, — взмахнул рукой Житеслав. Любопытно, ускорь он шаг, мужик упал бы и отстал?

Пьяница надсадно дышал сзади. Наконец он захрипел и остановился. Начал кричать что-то про больную жену и детей, про гнилые посевы и шум по ночам, пока не зашёлся воем.

Житеславу не было его жаль, как и не было жаль всех чужаков, что попадали к нему на стол. Пьяный вой остался далеко позади, и перед глазами открылся широкий тракт, справа огороженный лесом, а слева — полем. Идти пешком было последним, о чём он мечтал сейчас. Ноги и так ныли от постоянной ходьбы, а голова шла кругом от недосыпа, ведь в эту ночь Житеславу так и не удалось поспать. Кто-то неустанно выл за окном и скрёбся в стены, и были то явно не волки.

Что он забыл в этой деревне, куда Промыслитель носу не кажет? По его подсчётам, сейчас должен быть второй день, как Житеслав помогает с домом Онагосту.

Должен быть. Но не был.

Рыжего чародея не оказалось дома. Что с ним сталось? Забрали Белочники? Сам утопился или вздёрнулся на суку в лесу? Если это так, то пусть боги упокоят его грешную душу. Потому что только Навь примет блудного сына, перемелет и выплюнет в новом обличье, но духом или умертвием — никто не мог знать.

Раз даже в погорелом доме не удалось схорониться, Житеслав решил бежать куда глаза глядят. Отец всё насмехался над ним, что, мол, траву его только крутить да раскуривать. Вот только его простая трава приносила денег больше, чем очередное сожжение или погребение в курган. По крайней мере, в той деревне, из которой Житеслав убегал сейчас, как вор. Хотя не украл ничего.