Пожар несостоявшейся полыни

Поначалу Онагост подумал, что они живые, потому как шевелись, но, приглядевшись, понял, что двигались черви. Полная яма трупов посреди леса. Мама говорила, что бояться надо живых, а не мёртвых, но не обговаривала, стоило ли бояться целой ямы мертвецов?

Поборов отвращение и страх, Онагост снова подполз к яме, уже не таясь осматривая трупы. В огоньке на ладони кровь из ранок стреляла вверх искрами, отлетала хлопьями золотого пепла.

Судя по внешнему виду, лежали трупы здесь не меньше месяца, но почему не было запаха тухлой плоти? И откуда, леший бы вас побрал, эта яма? Кто скинул в неё груду мёртвых? Кто эти люди? И не грозила ли та же участь Онагосту, если он задержится здесь ещё на мгновение?

Страх сковал тело.

Огонь в ладони мигнул и погас, осыпав искрами тленные останки. Надо было убираться отсюда как можно скорее. Онагоста волновала не столько близость мертвецов, сколько возможность обнаружить их убийцу. Подхватив пестерь, он обошёл яму, стараясь ступать как можно тише — насколько вообще имело смысл соблюдать тишину после громкой ругани и падения.

Туман сгустился настолько, что Онагост перестал различать, куда идёт, потому вытянул руку вперёд, чтобы вовремя обогнуть дерево. Сквозь лесные запахи — ягоды, хвоя, сырая земля и болиголов — он вдруг отчётливо различил чад костра. И если лучину назад Онагост со всех ног ринулся бы в сторону огня, то сейчас он едва ли двинется к стоянке. Не хватало ещё оказаться в этой самой яме. Червей кормить он будет много позже. Но чем дальше Онагост старался отойти от огня, тем ближе лес подводил к нему.

Парень заскулил, когда понял, что встречи с чужаком не миновать. Значит, надо быть готовым выйти из схватки, и желательно победителем.

Из тумана потихоньку выступали очертания избушки. Боясь своей догадки, Онагост всматривался в даль, надеясь не увидеть берёз, хотя сосны вокруг него были не такие уж и могучие.

Небольшой домик стоял на отшибе леса. Сосны тут не переходили в берёзовую рощу, а резко обрывались, будто кто-то сшил два разных куска ткани воедино, и вторым куском было широкое поле.

Избушка не была похожа на сруб: добротно сложённая, в ней могла бы поместиться семья из нескольких человек. Хозяина не было, либо он спал — это Онагост понял по тёмным окнам. Близость домашнего тепла манила, и он рискнул толкнуть дверь, не заботясь о том, что внутри кто-то может находиться.

В доме действительно никого не оказалось. Печь была еле тёплой, на столе стоял горшок с остатками еды.