Пожар несостоявшейся полыни

Мимо проносились кусты и деревья, старые пни и редкие совы, что низко летели над головами; хвойный запах дурманил разум и оседал накатывающей тошнотой. Кусты сменялись новыми, более высокими. Деревья на пути сделались кривыми, низкие дубы и липы уродливо щерились лапами-ветками в брызгах синей плесени. Пропали прямые статные берёзы, остались лишь срощенные и поваленные.

«Дурной знак, здесь чья-то могила. Не наша ли будущая?» — от проскользнувшей мысли Душица содрогнулась.

Облака расступились, на небе объявилась надкушенная Луна — извечный звёздный пастушок.

Округа осветилась, будто на землю и листья плеснули голубым серебром, стали понятны тонкие звериные тропки. Одна из них могла привести тебя к Огниву, другая — к землянке ведьмы, третья — к смерти, выбирать нужно с умом. Владения Древобога испокон веков славились своими запутанными тропинками — Леший старается на славу.

Впереди показалась поляна, посреди которой стоял треснувший резной столб и вытянутые камни. Они были врыты в землю, какие-то повалились, но чётко образовывали полукруг дома.

Дома для Мокоши.

Волеслав поднял взгляд в небо, где сияли звёзды и скалилась Луна. Он согласно покачал головой, причмокнул губами, будто пробуя ночь на вкус, провёл ладонью по светлой бороде и прошептал коротко:

— Пора.

Мужчина вынул из корзины два небольших увесистых свёртка, замотанных в старую грязную ткань не то коричневую, не то красную. Волеслав в очередной раз осмотрелся, дабы убедиться, что за ними нет слежки, и положил свёртки у подножия столба.

Он одёрнул капюшон плаща, закрываясь от Луны, устало прикрыл болевшие глаза.

С его уст полились слова, тягучие, словно мёд. Язык был незнаком женщине, но нутром она чуяла — здесь и сейчас творилось злое чародейство. Она боязливо прижала пустую корзину к груди, словно та могла защитить её от липких чар.

Воздух стал вдруг осязаем, поднялся ветер, камешки под подошвой зашевелились, норовя уйти глубже в жёсткую землю. Деревья закачались так сильно, что, ещё немного, и они бы упали, преграждая дороги.

Отовсюду доносился беспокойный шёпот трав и лесных духов. Казалось даже, будто в кустах мигают жёлтые глаза.

Или не казалось...

Резкие порывы воздуха лезли в уши, оглушали. Ветер всё рвал и рвал молодую листву, кидал её в лицо, но Волеслав продолжал читать, хотя ему едва было слышно самого себя. Речь сорвалась на хриплый крик. Вокруг прыгали и улюлюкали кривые ломаные тени. Мимо его лица пронеслась когтистая рука, пытаясь сорвать капюшон.