Пожар несостоявшейся полыни

Всех, всех, с кем он был близок много лет, унесла эта грёбаная старая чародейка, эта грёбаная ночь.

Так точно ли из благих побуждений ты хочешь сродниться с сыном Любицы, дружок?

Житеслав ничего не знал наверняка. Но воспоминания о той ночи отдавали горьким железом в горле и острой болью на месте длинного шрама. На мгновение ему даже почудилось, будто ладони снова запятнаны кровью. Житеслав поспешил избавиться от этого вкуса и воспоминаний и вырвал из рук друга кружку с напитком.

— Эй, ты чего, тебе уже хватит.

— Боремир заботливо придержал отнятое пиво, не давая другу сделать глоток.

Житеслав злобно зыркнул на него глазами, полными слёз. Дёрнул кружку сильнее, отчего напиток немного пролился на чёрную накидку и залил стол, и отвернулся с добычей, снедаемый вновь нахлынувшим горем.

…Сложно сказать, что было у друга на душе — Житеслав почти никогда не делился переживаниями и порой старался держаться отстранённо, но Боремира всегда слушал охотно, а позже открывался и сам. Боремир не мог понять, с чем это связано, и порой печалился, что не может ничего сделать, как бы ни старался расположить к себе Житеслава.

Но от Боремира не укрылась глубокая печаль на его лице. Поддерживать он не умел, да и не получалось никогда — Житеслав всё равно грубо отпихивал его или молча выходил наружу. В такие мгновения друг не терпел нежностей, хотя порой вид его говорил об обратном: частенько он обнимал себя за плечи или легонько теребил волосы на макушке, будто гладил.

— Ты только, — Житеслав дёрнул головой, шмыгнул носом, — лишних дел не натвори.

Не перестарайся.

Боремир понимающе кивнул, хотя знал, что сделает гораздо больше, чем предполагал его друг. Он не был дураком и не хотел вылететь из дружины Белочников из-за одной ошибки. Хоть Житеслава он уважал и ценил, а всё же подставлять себя под угрозу не мог. Попасть в ряды убийц почти стоило ему жизни.

— Ты бы пил поменьше. Порой непонятно даже, из-за чего у тебя настроение испортилось — пиво или вспомнил чего. — В голосе Боремира сквозила забота.

Не мог мужчина видеть друга таким расстроенным и молчать, слишком уж он дорожил близкими людьми и старался хоть как-то помочь.

— Спасибо, мамочка, я без тебя разберусь. — Житеслав поставил дрожащей рукой кружку на стол, встрепенулся и плотнее закутался в накидку, морща нос. Его колотило. — Что-то здесь зябко стало. Можешь дров подбросить?

Боремир протянул руку к огню, проверяя, хватает ли тепла, если сесть на пол у очага, и задумчиво выдохнул.