Школа прошлой жизни

Он уже понял, что лестницу поставили, но нащупать ее никак не мог.

— Не пытайся слезть, Фил, — попросила я. — И не дергайся. Ты упадешь. Мы что-нибудь придумаем…

Девочки в дверях захихикали. Госпожа Джонсон сердито напустилась на них с нотациями о скромности, милосердии и послушании.

— Выше я пролезть тоже не могу, госпожа директор! — воззвал ко мне Фил, оставив бесплодные попытки. — Там прямо над моей головой эта труба, я ее залатал немного, но на меня уже капает!

В подтверждение его слов из прорехи пролилась струйка воды.

— Заткнулись, курицы вы безмозглые, или будете оказывать ему лекарскую помощь, и попробуйте пропустить хоть царапину, всем поставлю низшие баллы! — опять проорала госпожа Джонсон. В этот момент девочки поспешно расступились, и на первый план вышел совсем не тот человек, которого я ожидала и надеялась тут увидеть.

Арчи или, на худой конец, Криспин, от которого было не много помощи, но это был Лэнгли, и, судя по всему, он даже не думал ложиться. Госпожа Джонсон прокашлялась, и к шуму ливня и кряхтению Фила добавились изумленные приглушенные стоны и шепот.

— Кто? — встрепенулась госпожа Джонсон. — Дурачина, во что вырядился и где это взял? — Она опять понюхала воздух и возмущенно повернулась ко мне: — Стефани, детка, я говорила не пускать этого дурака в наше крыло? От него пахнет дымом! — И накинулась на опешившего Лэнгли: — Ты спишь в кабинете госпожи Рэндалл? А кто тебе разрешил? Ты меня понимаешь, бестолочь?

Кто-то из девочек прыснул. Мне тоже было смешно, но я сдержалась.

— Это не Криспин, госпожа Джонсон! — прокричала я ей почти в ухо. Не то чтобы она была глухая, слышала она не хуже, чем различала запахи, но мне показалось, что это немного уменьшит неловкость. — Это наш новый директор! Я видела его назначение!

Стоны прекратились. Я покосилась на девочек, госпожа Джонсон не потеряла присутствия духа.

— Марш по спальням, бесстыжие! — рявкнула она так, что задрожали стекла. Хотя, конечно же, это был порыв ветра. — Не стойте же, юноша, снимите Фила, — приказала она Лэнгли так спокойно, как я не смогла бы никогда.

Но госпожа Джонсон, бесспорно, имела на это право. В этих стенах она была третьим ликом Сущих — еще с тех пор, как Школа находилась в ведении монастыря.

И бояться, и смущаться ей было некого.

Девочки испарились, остались стоять как вкопанные лишь две, и госпожа Джонсон, не столько видя, сколько зная, что кто-то остался, потому что так бывало всегда, сделала страшное лицо.