Школа прошлой жизни

Лэнгли посмотрел на меня, я вспомнила, что стою босая на холодном полу, в ночной рубашке и халате, и покраснела так, что оставалось только радоваться, что холл не настолько хорошо освещен.

Лэнгли подошел к лестнице. На то, что мы были полураздеты, он не обратил никакого внимания, или же был отменно воспитан. Зачем-то он подергал лестницу, потом повернулся к нам.

— А где остальные преподаватели? — удивленно спросил он.

— Спят, клуши, — злорадно закряхтела госпожа Джонсон. — В былое время здесь ставили на горох не то что барышень, но и монахинь, и дисциплина была, как положено в заведении, угодном воле Сущих, а нынче вы с ними наплачетесь, юноша.

— Госпожа Джонсон… имеет в виду, что… преподаватели сильно утомляются, — я постаралась смягчить то впечатление, которое могло у Лэнгли сложиться из-за ее слов. — Некоторые засыпают с помощью концентрации, остальные… просто… в возрасте, — нашла я подходящее, как мне показалось, объяснение, и Лэнгли кивнул.

— Хорошо, госпожа Гэйн. — И слава Сущим, что он не взглянул на меня в этот момент.

Фил что-то пробормотал, я не расслышала, и дернул ногой. На голову Лэнгли пролилась струйка воды.

— Оно все равно будет течь, — напророчил Фил. — Больше я сюда не полезу, с вашего позволения…

Лэнгли легко взял один стул и примерился. Мне было непонятно, как Фил умудрился соорудить всю конструкцию так, чтобы достать до прорехи, и Лэнгли недоумевал тоже. Единственный вариант, который пришел мне в голову, — что Фил перевернул стул кверху ножками и поставил на него таким же образом второй стул, затем забрался, встал на ножки, залез в прореху, а затем или толкнул стулья, или все это просто не выдержало.

Лэнгли, словно прочитав мои мысли, но скорее просто прикинув нужную высоту, поставил все в точности так, как я и думала. Потом он слез с лестницы, пошевелил ее. Стулья пошатнулись, но удержались.

— Ты можешь попробовать слезть, Фил, — надтреснуто произнесла я, сознавая, что будет, если он сорвется.

Госпожа Джонсон успела достать из бездонного кармана халата трубку, раскурила ее, и по холлу поплыл сладкий дымок.

— Я слишком стара для того, чтобы вы на меня смотрели так осуждающе, юноша, кто бы вы ни были, — хмыкнула она, хотя Лэнгли делал вид, что ничего не происходит. — А ты, бездельник, слезай, ночь на исходе, тебе еще все это убирать.