Ищущий силу: хроники Кейна

Как будто и не происходило ничего в далеком Пекине, как будто не почил Мао, не разогнали и не посадили банду четырех, и как будто не вернулся во власть сычуанский коротышка, имя которого значило – Маленький Пин. Имя руководителя переводилось как «мир, баланс, равновесие», но приятели давно его перекрестили в Маленького Пиина (бутылка). Хотя это было несправедливо – нынешний глава страны выпить, конечно, был не дурак, но вовсе не злоупотреблял. Зато курил как паровоз, и не было ему равных в карты и мацзян.

А его подданные жили, как издревле заведено было в этой державе – рабски работая. При этом большая часть населения оставалась, тем не менее, за чертой бедности. Китай много чему учился у сильного северного соседа, союзного СССР. И крепостное право было одним из самых хорошо усвоенных уроков. Конец культурной революции не принес жителям края Восходящего Солнца свободу: те же крестьяне не имели права даже переселяться. Поэтому о каких-то реформах в народе мало кто и думал. Китайцев превратили в тупое стадо, обслуживаемое плохой, но практически бесплатной медициной.

Впрочем, лечила она случаи не сложнее кори или простуды, а когда требовались особые лекарства или сложные операции – то крестьяне традиционно помирали, а не мучались с долгим и муторным лечением. Словом, жить было нелегко, но и не сильно трудно.

***

Те счастливчики, кто заплатили за место категории «без сидеть» но все равно умудрились присесть в общем вагоне, естественно не сильно горели желанием на это место кого-то пускать.

Но иногда случались и исключения.

Сидевшие напротив иностранцев аборигены пали жертвой перекоса китайской демографической ситуации. Дело в том, что в Китае мужчин больше, чем женщин. Конкуренция стояла острая, репродуктивных дам на всех мужиков сильно не хватало. А тут по вагону роскошной походкой шла девица с такой огромной грудью, что Вито высказал мысль:

- Она натолкала туда всякого барахла, чтобы меньше в сумки набивать.

К пышным формам китайцы имеют живой интерес.

Поэтому «случайно» остановившаяся чего-то спросить девушка была, чуть ли не насильно, усажена шестой на четырехместное сиденье.

Освоилась она моментально, и у соседей завязался живой разговор. От Чанша до Ухани, то есть четыре с лишним часа, они разговаривали о еде. Конкретно: кто может есть острую пищу, а кто нет. Раз, правда, сбились с темы, когда по обычаю принялись обсуждать присутствующих иностранцев, не стесняясь их присутствия.