Золотая роза для Гвендолин

Ярость и злость за промахи и поражения в затяжной войне между домами Непримиримых Земель он выместил любимым и ставшим уже привычным способом.

Протирая смоченной в отваре тканью рубцы, старуха прошептала мне на ухо:

– Господин отправился в Эллас. Его не будет пару-тройку дней.

– Зачем? – одними губами спросила я, вполоборота повернувшись к рабыне.

– Хочет уговорить приехать одного из Немых. Тот нужен ему для войны.

И все. Больше ни слова.

Мой мозг лихорадочно работал, переваривая информацию.

Воргата не будет несколько суток, а значит, я свободна от его гнета. И возможно, это мой единственный шанс сбежать. Воргат наверняка забрал часть магов с собой для собственной защиты, а значит, если я надумаю бежать, преследователей будет меньше.

Но что, если Воргат предвидел подобные мысли с моей стороны и приказал боевым магам следить за мной еще пристальнее? Тогда побег обречен на провал.

Я снова осталась в одиночестве, но уснуть, несмотря на утихшую боль, не могла. Сомнения раздирали меня на части.

Больше всего на свете я хотела вырвать у судьбы свободу. Но если меня поймают, все мои страдания окажутся напрасными.

Пришедшая в голову мысль сначала показалась сумасшествием. Потом – неплохой идеей, которую я принялась обдумывать со всей тщательностью. К тому моменту, как зажили оставленные Воргатом рубцы, в моей голове созрел план побега.

Столкнувшись с Альтид на кухне, я улучила момент и сообщила, что намерена бежать. Кажется, старая рабыня не ожидала, что я все же решусь на это.

По слову, по фразе я рассказала Альтид свой план. Не сразу, но рабыня меня поняла и ответила, что готова помочь.

К тому времени, как Воргат вернулся в особняк, я была готова к побегу.

Глава шестая. Побег

Вместе с Воргатом на виллу прибыли поистине странные гости.

Знающий – неопределенного возраста мужчина, с ног до головы закутанный в черное. Молодой красавец лет тридцати, одетый, вероятно, по последней моде Эллас: белую рубашку и бежевые брюки, заправленные в штаны из мягкой светлой кожи.

Последней гостьей оказалась жуткая седая старуха. Точно не элькхе и не эллинес – об этом говорили и черты лица, и очень бледная, тонкая, словно пергамент, кожа.

С самого приезда старуха ни на шаг не отходила от привлекательного незнакомца… впрочем, как и он от нее. Однако кем были друг для друга эти двое, что их связывало, я понять так и не сумела. У меня от старухи мурашки бежали по коже.