Золотая роза для Гвендолин

Я во все глаза смотрела на него, но понять рисунок чар так и не сумела – то ли дело в их сложности, то ли в том, что прежде с магией смерти сталкиваться мне не доводилось. Пока некромаг колдовал над телом, я скользила взглядом по его фигуре, гадая, куда он мог спрятать ключ от браслета. Носил с собой? Прятал в своей комнате? Или в тайнике под надежным замком?

Не успела я как следует обдумать эту мысль, а ту словно ветром сдуло. Голова стала пустой и легкой. Где-то глубоко внутри рождалось странное ощущение… высвобождения, опустошения.

Я никогда прежде не испытывала подобного чувства, но мгновенно поняла, что оно означает. Истоков часто сравнивали с сосудом, полным чистой, искрящейся божественной силы. И вот сейчас я ощущала, как магией сплетения этот сосуд приоткрывается, и магическая энергия по протянутым между нами каналам течет к Фобосу.

Выходит, он не врал. Одного лишь его мысленного веления достаточно, чтобы магическая энергия живого сосуда передалась ему.

Голову вскружило, во рту пересохло, словно я брела под знойным солнцем пустыни.

Неудивительно – из меня выпивали драгоценную силу, мою силу. Все равно, как если бы выпили кровь или лишили бы воздуха. Однако теперь, после сплетения слово «моя» потеряло всякий смысл.

Отныне моя сила принадлежала Фобосу.

Он стоял, выпрямившись и блаженно прикрыв глаза, как кот, налакавшийся сливок, тогда как я едва держалась на ногах. Если бы в некромаге была хотя бы толика сочувствия, он бы отложил сплетение до следующего дня, чтобы я могла немного отдохнуть после «привязки».

Но о каком сочувствии может идти речь, когда дело всей его жизни – тревожить покой мертвых, без конца их воскрешая, и посылать на убой?

Фобос видел, что я близка к обмороку. К тому моменту он, насытившись, смотрел на меня этим своим взглядом – изучающим, цепким, властным. Он не сделал ничего, чтобы прекратить мою пытку, хотя блеск в глазах говорил о том, что большей энергии ему не требовалось.

Я знала, почему Фобос продолжает выпивать из меня магию – чтобы показать, какую отныне имеет надо мной власть.

Если он пожелает моей силы, та сама потечет в его руки. Захочет – я умру мгновениями позже, до последней капли опустошенная.

Вот только смерть меня не пугала. Пугала участь безвольной куклы, которую сделало из меня сплетение.

Глава девятая. Двое под луной (ч.1)

Я видела, как пробуждаются мертвые, и знала, что это воспоминание мне никогда теперь не вытравить из памяти.