Царь-жемчужина

От неожиданности Николай громко икнул, шарахнулся в сторону и больно ударился плечом о дерево.

— Что, устал ждать? — усмехнулся ведьмак, подходя к костру.

— Я т-т-т-тут эт-т-та с-с-самое, — у Николая застучали зубы, не столько от холода, сколько от душевного смятения, — я ж не со з-з-зла… П-п-п-рости, Ефрем!

— Бывает, — махнул рукой ведьмак. — Сейчас на пригорке заляжем и будем ждать стерляжьего царя. Ночь хорошая, ясная, чую, появится!

— И чаво тогда?

— Я сам всё сделаю. А ты молчи, под ногами не путайся и ничему не удивляйся.

Но когда я скажу стерляжьему царю, мол, сними проклятие с этого человека, ты встань, поклонись ему и вежливо попроси прощения, мол, не хотел, не со зла. Понял?

— Да. Ефрем, а как ты его?.. В сеть споймаешь? Или русалку эту злобесову, жену его?

— Нет, — таинственно улыбнулся ведьмак. — Заберу кое-что, ради чего он на всё согласится.

Николай только удивлённо заморгал, а Ефрем погладил набитую сумку, где ждали своего часа игрушечные птички.

— Гаси костёр и пойдём наверх. Пора.

Вдвоём они поднялись на пригорок и улеглись за чахлыми, облысевшими кустами. Отсюда отлично было видно реку и валуны, около которых, по словам васильсурцев, часто видели стерляжьего царя с женой.

— Зябко! — пожаловался Николай. — Земля что лёд, эт…

— Цыц! — перебил его ведьмак. — Сейчас.

Ефрем что-то зашептал, по-хитрому сплёл пальцы, и Николай с удивлением почувствовал, как земля под ним потеплела. Стало хорошо и уютно, почти как дома на печке.

Он хотел что-то сказать, но ведьмак приложил палец к губами, а потом показал на реку. Николай согласно кивнул и стал глазеть на воду.

Убедившись, что рыбак угомонился, Ефрем всё внимание устремил на реку. Колдовским зрением он видел лучше обычного человека, но пока смотреть было особо не на что: небо, луна и дрожащая серебристая дорожка света в реке. Покой и тишина. Мирная, тянущая в сон картина.

Но ведьмаку спать совсем не хотелось.

Наоборот, в нём разгорался охотничий азарт. В ладонях слегка закололо, в груди зашекотало, хотелось вскочить, бежать к воде, что-то делать! Просто ждать было невыносимо. Но усилием воли Ефрем заставил себя лежать смирно.

Тёмная гладь реки была спокойной, ветер почти стих. Но вдруг справа от валунов забурлила вода. Ведьмак не столько увидел, сколько почуял, как там зашевелилось что-то огромное, нарушившее однообразный бег ряби на поверхности.