Царь-жемчужина

После долгой и промозглой осенней ночи, да после зябкого речного ветра так здорово оказаться под крышей, где греет печка, уютно пыхтит самовар и пахнет травяным чаем…

От тепла и сытости Ефрем совсем разомлел. Веки будто свинцом налились и неумолимо опускались, голова сама собой клонилась вперёд, а голоса и прочие звуки стали отдаляться и звучать глуше.

— Эй! — потряс ведьмака за плечо Николай. — Ты же носом клюёшь! Всё хорошо?

— А? Что? — встрепенулся тот. — Ух, что-то я сплю на ходу.

— Подремать не меша-а-а-ает, — зевая во весь рот, согласился Николай.

— Глаз ведь не сомкнули за всю ночь!

— Ну и чего рассиживаетесь? — насупила брови Акулина. — Неча лавки протирать — пока дети спят, и вы ложитесь. А то сидят оба, как мухи сонные… Толку от вас таких. Шли бы отдыхать, пока время есть.

“Она права — надо поспать. Совсем я вымотался, еле на ногах стою,” — подумал ведьмак и, поблагодарив хозяйку, ушёл к себе за занавеску.

Ефрем не полез на полку и даже читать запирающий заговор над сумкой поленился.

Её он по-простому запихнул под кровать, а свёрток с царь-жемчужиной аккуратно положил под подушку. Зевнув во весь рот и даже не раздеваясь, ведьмак скинул сапоги и залез под одеяло. И провалился в сон ещё до того, как голова коснулась подушки.

***

Ефрем шёл по дороге через разбойничий лес. На первый взгляд это был просто лес: старый ельник, дремучий, с буреломом, с трухлявыми пнями и свисающими с древесных стволов лишайниками. Но ведьмак откуда-то знал, что этот лес — разбойничий.

Шагал Ефрем по широкому ровному тракту. То и дело мимо проезжали богатые золочёные кареты, экипажи поскромнее и простые телеги. Хватало и пеших путников: богомольцы, крестьяне, солдаты, дружно марширующие под бой барабанов… Но всё это шумное многолюдье не замечало Ефрема: ни один человек не посмотрел на него, не поздоровался и даже не ругнулся. Путники огибали ведьмака машинально, будто вовсе его не видели. И что странно: никто не садился на обочине отдохнуть, никто не шёл, весело болтая с соседом.

Двигались люди быстро, сосредоточенно, будто куда-то спешили или удирали от кого-то.

Оживлённая дорога посреди нетронуто-дикого леса выглядела чужеродно, но почему-то Ефрему это не казалось странным.

“В конце концов, разбойникам надо кого-то грабить. Поэтому здесь есть наезженная дорога. Смысл разбойничать там, где нет людей и добычи?” — мелькнула мысль и пропала, а Ефрем, усмехнувшись, прибавил шагу.